– Бей их! Огонь!

Грохот разорвавшихся бомбочек, треск винтовочных залпов. Солдаты смешались и бросились назад. И тут же, покрывая все звуки улицы, ударили пушки. Всё злее, всё ожесточённее гремели залпы.

– Хоть бы одну пушечку, – чуть не плакал Блохин. – Мы б им показали кузькину мать…

Раненых становилось больше. Наташе уже некогда было смотреть, как идёт бой. Она еле успевала перевязывать, а тяжелораненых отводить с баррикады во двор, в безопасное место. На помощь ей подошли другие женщины.

– Патроны! – раздался голос Андрея. Наташа бросилась к ящикам. Первый, пустой, она оттолкнула ногой, открыла другой и в ужасе замерла: патроны были на самом дне.

Наташа судорожно насыпала в фартук, кинулась к Андрею, высыпала.

– Патроны все, – упавшим голосом сказала она.

– Как все? – резко повернув голову, Андрей впился в неё глазами.

– Так, все, последние. – Наташа увидела осунувшееся лицо Андрея, глубокие морщины около глаз и рта.

– Блохин, ко мне! Дуй что есть мочи в штаб, к Страховой. Скажи, чтоб патронов, скорее…

– Есть! – Блохин повернулся и опрометью бросился в ворота через проходной двор к штабу.

В штабе Блохин застал Ивана Герасимовича и Серёгина.

– Патроны на Пресненский мост! – одним духом выпалил Блохин. – Мало осталось.

– Отправляйся вместе с Серёгиным в Тишинский переулок к Терехову. Там Страхова. Она затем и пошла, поможете ей. Быстрее только!

Стрельба нарастала, но Серёгин и Блохин, не обращая на неё внимания, перелезли через высокий каменный забор, прошли глухими дворами и оказались в Тишинском переулке.

Часовня у вокзала была заполнена людьми до отказа. Многие стояли с зажжёнными свечами. На амвоне что-то уныло гнусавил поп. Около часовни тоже было много народу, судя по одежде – преимущественно рабочие. Они собрались здесь в надежде спастись от жестокой расправы карателей.

Где-то совсем близко трескуче грохнул пушечный выстрел, и тотчас последовал разрыв шрапнели.

– На картечь бьют, – определил Блохин.

Несколько человек выглянули за угол церкви и в ужасе отпрянули назад: вблизи, прямо перед ними, взвился чёрный султан взрыва.

– Ох, господи, что же они, изверги, делают?! По церкви и то стреляют! Где же от них, проклятых, можно спастись? – испуганно запричитали женщины.

Вновь и вновь гремели пушечные выстрелы. Теперь начался обстрел двухэтажного здания детского приюта. После первых же выстрелов десятки ребят с визгом и воплями высыпали на улицу и в страхе, полураздетые, разбежались в разные стороны.

Пятеро маленьких ребятишек замешкались на улице, заливаясь слезами. К ним подбежала в белом халате и косынке воспитательница, сгребла детей, прижимая к груди, загородила своим телом. Тонко пропела пуля – женщина замертво упала на мостовую. Ребята заревели пуще прежнего.