Ей показалось, что она сказала это так тихо, что кроме нее никто не услышал, но старик резко обернулся на нее, и она испуганно замолчала, продолжая наблюдать за происходящим со стороны.

Старик просовывал силиконовый предмет глубже и глубже, пока Ольга не начала громко кричать от разрывающей ее боли. Он снова хихикнул и, на секунду остановившись, резко вытянул ее назад, снова причинив невероятную боль своей жертве. Она часто дышала, постанывала, а по ее щекам текли слезы боли и унижения.

– Могу засунуть его в тебя поглубже, – сальным голосом произнес он, и снова обернулся и посмотрел на Алису, – А могу засунуть его в тебя, чтобы ты покайфовала, как твоя подружка, хочешь?

Алиса замотала головой, и на ее глазах блеснули слезы. Ольга лежала, не шевелясь и тяжело дыша, и из ее анального отверстия показались струйки крови.

Старик с отвращением откинул анальную игрушку в сторону и снова взял в руки плеть. Он подошел вплотную к решетке, отделяющей камеру Ольги и Алисы и, помахал угрожающе в ее сторону плетью.

– Подойти ко мне, деточка! – приказал он.

Алиса сжалась и отвернулась, молясь, чтобы он потерял к ней интерес.

– Хорошо, не хочешь, не подходи, смотри, что сейчас будет, – произнес старик и подмигнул Алисе.

Пленница подняла на него испуганные глаза, прижав руку ко рту, не в силах пошевелиться. Он взмахнул плетью и ударил ею Ольгу. Острые концы плети коснулись нежной кожи, оставив на ней яркие отпечатки. Ольга вздрогнула и издала стон. Старик снова взмахнул плетью и снова ударил ее, на этот раз плеть достала до груди, и Ольга закричала.

Крик был не громким, но Алисе он показался почти оглушающим, таким протяжным и бесконечным, он словно зациклился у нее в голове и не желал выходить.

Здравый рассудок не мог никак объяснить, что все-таки происходит вокруг? Как она могла из своей реальности попасть в этот ад? И может быть, она умерла и попала в настоящий ад?

Предательское оцепенение сковало все тело, словно она была связана. Сердце выпрыгивало из груди. Страх не давал возможности соображать.

Она ощущала сильную головную боль, пульсирующую в висках и увеличивающуюся с каждым новым ударом сердца. Эта боль превращалась в пытку и заглушала все вокруг.

Алиса пристально, словно не в силах оторвать взгляда, смотрела прямо в соседнюю камеру на грозную фигуру старика, боясь, что он продолжит издеваться над несчастной. Но что в этой ситуации могла сделать Алиса? Она здесь сама на таких же правах, что и Ольга. Не сегодня, так завтра, ее также начнет насиловать какой-нибудь извращенец и возможно, это будет последний день ее жизни.

От этой мысли на глазах навернулись слезы. Ей хотелось жить. Хотелось, как никогда. Все воспоминания детства, которое она считала нерадостным, внезапно показалось таким родным и светлым.