– Первый раз я с тобой спала из любопытства, чувствовала, что с Левой у нас не то, не так… А как должно быть? Расспрашивать тех же подруг было неловко, это как раздеться на улице в час пик догола. Второй раз я тебя искала, потому что застала Льва с молодым человеком…

– Ууу, как у вас все запущенно… – протянул Шатунов, решив, что ему впервые по-настоящему повезло.

– Я хотела развестись, мне запретил его брат. Тогда я нашла тебя.

– Брат?! – Снова скрутила ревность, к счастью, мысль насчет порочных отношений Ксении и брата мужа оказалась неверной.

Деньги! Они могут как дать много, так и забрать столько же.

Когда человек соприкасается вплотную с очень большими деньгами, он должен быть готов терять и терять. А ведь ему, наивному, казалось, что будет наоборот: придет свобода, власть, слава, покой, счастье. В сущности, все и приходит, кроме двух пунктов: покоя и счастья. Дело не в количестве денег, которых чем больше – тем лучше, а в шлейфе, который за ними тянется.

Большие деньги идут рука об руку с преступлениями – экономическими и уголовными, уж кто-кто, а Ксения в этом разбиралась. С Левой она вела душеспасительные беседы, но мужа можно с полным основанием считать совершенством безволия и неспособности к противостоянию.

Анатолию он нужен был как дополнительный сейф, в принципе это дело братьев, но таким же сейфом стали родители Ксении, о чем она не подозревала.

Они были открытыми, доверчивыми, в переменах ничего не понимали и не догадывались, что мошенниками могут оказаться родственники. Это свойственно людям – думать о других так, каковы они сами, кстати, негодяи ни о ком не подумают хорошо. У Толика харизма с обаянием, язык подвешен, он услужлив и внимателен, стал им чуть ли не сыном! Результатом этой дружбы стали счета-однодневки, которые он открывал на имена мамы с папой Ксении, так называемые «пропускные счета», когда деньги проходят через конкретное лицо и уходят в неизвестном направлении.

Родители подписывали договоры, якобы совершали сделки…

Когда Ксения решила уйти от мужа (с бабами еще как-то можно смириться, а с мужиками – уж извините), тут-то и узнала, что родители попали в преступный синдикат, не меньше. С Толика слетела маска обаяшки, оказалось, под ней таилась омерзительная харя.

– Убью! – прохрипел он. – Я не шучу. Еще раз заикнешься о разводе…

– Да кто ты такой, что приказываешь… – попробовала отстоять независимость Ксения.

И этот услужливый харизматик, галантный и эрудированный, а также благонравный, наотмашь ударил ее. Когда она летела на пол, думала лишь о том, чтобы после падения выжить. Удар был жестким, у нее в глазах потемнело от боли, а Толик навис над ней, потрясая кулаками, и договорил:

– Заикнешься о разводе – похоронишь маму с папой.