– Выходит, нет способов с ним договориться? – напоследок спросила Люка.

– Нет, – заверила Тата. – И моя Сабрина думает, как вы, что папу можно растопить, а он злопамятный. Адрес его написать?

Дочь! Как удачно сложился диалог! В венах даже кровь потекла медленнее, Люка едва не выдала радости:

– Красивое имя – Сабрина. Дочь от него?

– От него и характером в него, – разболталась Тата. – А Пашку неизвестно кто родил, наверное, Шатун вырастил его в пробирке. Чем с Леней спать, лучше его удавить… Вот, смотрите, она у меня красавица.

Тата отдала смартфон незнакомке, сама же отправилась за авторучкой.

Возвращаясь, не без удовлетворения увидела, как несчастная жертва Шатуна поедает глазами дочь, и что подумала? Завидует. Это естественно, а если б она видела Тату в молодости…

Тем временем Люка, увеличивая фото Сабрины, запоминала основные черты: волосы, брови, разрез глаз, губы…

– Дочь с вами живет или с отцом? – осведомилась она.

– Со мной. Вдвоем бедствуем, папочка ни доллара не кинул дочери, сволочь. Вот адрес Шатуна.

– Спасибо. До свидания.

Тата выглянула в окно, чтоб еще раз посмотреть на незнакомку и сравнить с собой – молодой, конечно.

Она села в недосягаемую мечту – кабриолет, и фью… Бесспорно, Тата была красивей, но удача со счастьем достаются почему-то не самым красивым, не самым умным, не самым талантливым. Вздохнув, она вернулась за столик и пересчитала доллары – пять сотен! Неплохо, где же еще взять? Если б желания легко сбывались…

– И никаких документов: ни паспорта, ни прав, даже технического паспорта на машину – ничего, – закончил Рожкин, отодвигая пустую тарелку.

Марин потирал подбородок, перерабатывая новость. В лесопарке у пруда обнаружили отечественную машину с трупом, которая простояла там сутки – по свидетельствам официантов кафе, они и вызвали полицию.

Но что любопытно: в машине найден пистолет, экспертиза показала, что именно из него стреляли в Ксению и труп мужчины с татуировкой.

– Занятно, – сказал Марин. – А номера на машине? По ним установить, кому принадлежит…

– Нет номеров, – перебил Рожкин. – Убийца их и снял, чтоб личность убитого не установили.

В сердцах Марин ударил кулаком о ладонь, ведь такая классная ниточка, только начинается ниоткуда и никуда не ведет.

– А что думают великие умы следствия? – спросил.

– Пошевели извилинами сам.

На серое вещество Марин никогда не жаловался, оно прекрасно абстрагировалось от юных дев в ярких одеждах, мелькавших за окном кафе, и от залитой солнцем улицы, куда тянуло прогуляться.

– Надо исходить из того, – произнес он, – кому выгодна смерть киллера. Прежде всего, заказчику – он убрал свидетеля.

– Верно. Но и сообщников исключать не стоит.

– Если они получили бабки, а кто-то один решил взять их себе. Но версия слабая.