— И зло бранится.

— Дорого обошелся ремонт?

— Пустяки, папа. — И замысловато выругался по-русски.

Хосе устал. Лицо осунулось. На каждой остановке он выпивает по чашке кофе и всю дорогу беспрерывно тянет крепкую сигару.

— Хосе, останови-ка.

— Угости ананасом. — Я делаю это нарочно. Он сильно устал, и ему надо отдохнуть.

Солнце уже перекатилось на запад. Но по-прежнему невыносимо жарко.

Хосе достает из багажника ананас. И я не могу понять, почему вместе с «ушастыми» плодами лежит продымленный глушитель. Он ведь прикручен проволокой под машиной. Переворачиваю тяжелый глушитель.

— Понимаешь, папа, пять песо. Они требовали пять песо. А за пять песо в Гаване мне приделают новый, а не прикрутят проволокой это старье.

— Но они его прикрутили. Я сам видел!

— Потом оторвали. Я не дал им пять песо, и они оторвали глушитель.

Теперь мне понятно все: и почему хмурился Хосе, и почему не взял деньги, и почему ругался по-русски.

Хосе бегает возле багажника и показывает, как спорил с этими вымогателями и как они оторвали потом глушитель.

— Поехали, папа. — Хосе нажимает на педаль.

Из мотора раздается виноватое повизгивание.

Хосе стоит в позе матадора, готового нанести свой последний удар. Стоит над открытым двигателем. Он дергает тоненькие проволоки в пластмассовой черной коробке.

Я покорно нажимаю стартер. Визг на полтона выше.

— Отоматик, — безапелляционно выносит свой приговор Хосе и щелкает капотом. — Толкай, папа!

Я вылезаю из машины и ищу, где бы поудобнее навалиться. Хосе усаживается за руль. Машина не заводится.

— Хосе, — я показываю на «виллис», набитый солдатами. — Он катит к нам.

Хосе поднимает руку. Совещается с шофером. Я в машине с тоской жду решения.

Хосе садится рядом и сообщает:

— Сейчас они подтолкнут, папа.

Короткий толчок — и хруст раздавленных стекол. Хосе стонет, как от зубной боли, и выпрыгивает из машины. Снесен задний фонарь. Хосе хватается за голову и стонет громче. Стонет и раскачивается над съехавшим набок фонарем.

Снова сидим в машине. «Виллис» подталкивает. Катимся вперед. Мотор оживает. Хосе смеется и машет водителю «виллиса».

Хосе гонит «бьюик» во всю мощь трехсотсильного двигателя.

Недалеко от Гаваны шоссе с односторонним движением. Два самостоятельных рукава.

Мы мчимся в крайнем левом ряду. Впереди тоннель. Хосе принимается обгонять грузовик. Грузовик тоже на предельной скорости. Тоннель разевает черную пасть шире и шире.

— Но нормаль! Парэ!

Поздно. Хосе не успевает закончить обгон, и перед нашим носом стремительно растут бетонные. разграничительные надолбы между двумя тоннелями.

«Как глупо!» — мелькает в голове мысль.

Хосе пробует тормозить. Но грузовик не снижает скорости, и нам некуда податься. Сейчас надолбы опрокинут машину. Хосе рванул руль.