Он столкнул ящик. Он и принес новую... «магнезию». Сам и насыпал ее, сволочь! — Старик сделал ударение на «сам» и забавно вытаращил глаза.

Виколь облизнул мгновенно пересохшие губы.

— Шорт «этим» не пользовался. Шел мимо ящика. Я заметил и еще подивился.

Старик сокрушенно и торопливо заговорил, глотая целые слова. Но Виколь все отлично понимал. Протестовать поздно! Скажут: конкурент тоже выступал с этой магнезией. Да и побоятся скандала. Здесь ведь нельзя затевать кутерьму: зрители не позволят.

У Виколя снова высохли губы.

— У, дьявол, доказательств нет! Заяви — они же и взъярятся: дескать, Шорта обманули тоже.

Шорту подсунули! Они могут еще повернуть все против нас. Ты плохо знаешь этих живодеров. — Массажист спешил. Время перерыва истекало. Он рассек ладонью воздух и спросил: — А дальше? — он имел в виду соревнования.

«Пусть Шорт прибавляет вес и идет на последнюю попытку». Виколь положил руки на плечи старику:

— Черт с ним! Скажи им: мы пропускаем! Подождем.

Массажист выдержал долгий взгляд Виколя. Он испытывал к парню уважение и благодарность. Благодарность за это «мы пропускаем».

— Мы, мы, — твердил старик, пробираясь на сцену.

Он передавал судьям решение Стэнли, а про себя повторял: «Мы, мы...» Он вернулся и сел рядом с Виколем, и это «мы» не оставляло его.

Шорт действительно увеличил вес штанги. Диктор сообщил новую цифру, а женский кокетливый голос повторил ее на родном языке Виколя.

— Что она там болтает? — не поверил он своим ушам. Разозлился и решил: «Ошибка». Но когда в зале раздались аплодисменты и, возбужденно переговариваясь, забегали судьи и репортеры, когда к нему, как по команде, повернулись люди и Стэнли увидел жалость и сочувствие в глазах, он понял, что услышал правду.

Сущую правду.

— Это же на пять килограммов больше рекорда мира! — ужаснулся Стэнли и подумал растерянно: «И на двенадцать с половиной больше моего лучшего результата!»

Шорт опаздывал с выходом. Он потребовал нашатырный спирт. Карл, суетясь, рылся в своей сумке. Менеджер, приземистый толстяк, стоял над ним и, ругаясь, торопил. А Карл, как всегда в подобных случаях, никак не мог разыскать злополучный флакон. Хотя десять минут назад сам положил его с бинтами в сумку. Шорт ждал и, посматривая на Виколя, соображал: «По правилам соревнований вес штанги снижать запрещено.

И если я заявил рекордный вес...» Он с особым удовольствием повторил про себя: «Рекордный вес!» Нечаянно встретился взглядом с Виколем. Вежливо улыбнулся. В глубине души зашевелилась жалость к сопернику. Но только на миг. Внезапно с необыкновенной ясностью он представил себя на пьедестале почета. Увидел золотую медаль. И жалость, кольнув сердце, исчезла.

...Губы сами шептали какие-то слова, но Шорт никак не мог уловить их смысла.