К слову! Раз уж речь зашла о здоровье, — поднимаю глаза, когда Зоя встаёт, — Ты бы себе прикупила штаны для беременных. Зима на носу! Хочешь осложнения заработать?

— Вот и отлично, — смотрю на часы. Где там Окунев мой? Передумал?

Пока её нет, налегаю на стейк. Понимаю, что вряд ли она сочинила подобное. А если уж всё это правда, как и то, что ребёнок — его, то…

Не успеваю закончить свой мысленный приговор, как в дверях появляется Рома. Мой муж. Как всегда, он наряжен по моде. Узкие брюки, приталенный плащ. Нет, фигурой всегда отличался от прочих! Но только в таких узких брюках он выглядит как идиот.

Помню, когда познакомились, он и то одевался приличнее. Выглядел как нормальный пацан! Широкие джинсы носил и футболки. А теперь, у него вид такой, будто он рекламирует линию молодёжной одежды. Рубашка на выпуск, одна половина заправлена, другая небрежно торчит из-за пояса брюк. Как будто он только что с кем-то любился в машине. И наскоро вышел, заправив рубашку в трусы.

Я, отодвинув еду, лезу в сумочку.

— Маргоша! Вот ты где прячешься, рыба моя? — тянется он, чтобы чмокнуть.

Подставляю ему свою правую щёку.

— Окунев! Новый парфюм? — интересуюсь.

Он садится напротив:

— Здрасте, приехали! Это же ты мне дарила на день всех влюблённых.

— День всех влюблённых? Нет, дорогой, это точно не я! — говорю, намекая на то, что этот праздник давно не касается нас.

Вынимаю карманное зеркальце. Начинаю подкрашивать губы.

— Чего звала? — он глядит на часы. А они у него, как у сына, громоздкие. Купил и себе, и ему, чтобы быть «на волне».

— Поговорить нужно, — я тру губы друг об друга, чтобы размазать помаду по ним.

Окунев смотрит с укором:

— Всего лишь? А по телефону нельзя было, Рит? Ведь я на работе, вообще-то! У нас сортировщик заглючил, пришлось останавливать линию.

— Это срочно! — даю я понять.

Муж улыбается, подносит к своим губам руку с кольцом. И целует его, сжав в кулак волосатые пальцы:

— Для тебя, душа моя, я свободен как ветер! Ты же знаешь?

— А то! — изрекаю, сжав руку в кулак. Подношу обручальным кольцом ближе к губкам. Но вместо поцелуя, плюю на него. Растираю слюну рукавом кардигана. Чтобы колечко сильнее блестело.

Он отпускает двусмысленный хмык:

— Говори же! Я весь в нетерпении.

Опускаю глаза на тарелку, где до сих пор остаётся её недоеденный стейк. «Эх, жалко, не окунь», — думаю снова.

— Это чья, кстати? — ловит мой взгляд.

— Да так, — отвлечённо машу я, — С коллегой обедала! Она уже ушла.

Сама же смотрю на туалетную дверь, что сбоку от нас, за стеной. Где исчезла ОНА. Недержание что ли? А, может, понос?

— В общем, дело такое, Ромуль! Мы разводимся, — говорю торопливо. Стремясь поскорее излить ему суть.

— Что? — Ромка меняется в лице. Вместо довольной гримасы на неё наползает тяжёлая тень.