Это о нём идёт речь? Или она кабинет перепутала?

— Вы так уверены в этом? — в моём тоне сквозит очевидный намёк: «Ты уверена в том, чей ребёнок? Да мало ли чей? Да мало ли, с кем ты спала, малолетняя дрянь! Прошмандовка. Кривицына Зоя».

— Я абсолютно уверена, — как будто услышав мой гневный посыл, добавляет, — Я больше ни с кем не спала.

«Не спала, значит», — мысли бурлят, кровь кипит. Ощущаю, как пот липким слоем покрывает меня под одеждой. Охота окно открыть, несмотря на холодный ноябрь. Раздеться. Голова идёт кругом. Колени безвольно слабеют. Кажется, встань я сейчас — упаду…

— Чудесно! Вы спали с человеком, зная, что он женат, — я смотрю на её разноцветные ногти. Красный, синий, зелёный. Выглядит так, точно она не могла решить — какой цвет предпочесть…

Зоя сжимает край юбочки:

— Бывают обстоятельства непреодолимой силы. Когда нет выхода, кроме как…

— Кроме как, сделать аборт, — говорю я со вздохом.

— Аборт? — поднимает глаза на меня. В них читается лёгкий испуг, — А разве доктор не должен меня убеждать сохранить жизнь ребёнку?

«На больную мозоль давит, дрянь», — про себя раздражаюсь, — «Скажи мне ещё про пресловутую клятву Гиппократа».

Я сжимаю нагретую пальцами ручку. Перевожу на мерзавку тяжёлый, исполненный ярости, взгляд:

— Бывают обстоятельства непреодолимой силы, — повторяю её же слова.

Усмехается. Этот смешок, он едва ощутим. Но отчётливо бьёт по живому. Окунев, падла! Вот был бы ты здесь… Ну, я бы тебе и устроила.

— Я подумала, — решительно вскинувшись, произносит она, — Я буду рожать.

— Что ж, — отвечаю я, — Ваше право. Вот только, боюсь, что ребёнку придётся расти без отца.

«Я ли это говорю?», — потрясённо, я слушаю собственный голос. Спокойный, как будто скала! А внутри всё бушует. Да так, что рука с ручкой мелко дрожит. Да была б моя воля, я бы её заколола. Прям тут! Этой ручкой…

— У моего ребёнка будет отец, — отвечает она, — Самый лучший.

— Хорошая мысль! — усмехаюсь приветливо, — С этим вам лучше поторопиться. Мужчины такие наивные. Влюбится, будет чужого растить, сам не зная об этом.

По личику Зои скользит незаметная тень. Я решаю добить:

— Если вы рассчитываете на алименты, пожалуйста. Через тест ДНК. Вот только, признает ли Рома отцовство? Поверьте, милочка, у него и до вас, было много подобных нахлебниц! Все норовят влезть в карман.

— Он обещал развестись, — практически шепчет она. И бледнеет. Вот-вот потеряет сознание…

— Эй, ты чего? — я тянусь к ней, трясу за рукав, — Ты не вздумай мне тут, поняла?

Зоя дышит натужно, откинувшись на спинку. И губы бледнеют, и руки дрожат. Я, быстро вынув из ящичка ватку, макаю её в нашатырь.

— Вот, держи! — тычу в нос.

Зоя кривится, кашляет.

В глазах её слёзы.