Ее вздох подсказал мне, что она наконец-то открыла глаза и увидела меня, притаившегося в ее белой ванной, как извращенец.

— Что ты здесь делаешь? – Она нащупала ближайшее полотенце.

— Ты не повесила цепочку на дверь.

— Как будто это остановило бы тебя, – процедила она.

Сегодня вечером в ее словах была искра, и я наслаждался этим.

— Ты думаешь, что запертая входная дверь убережет тебя? Думаешь, сможешь спрятаться от меня в мотеле? Тебе следовало бы знать лучше. Выйди сюда и дай мне на тебя посмотреть.

— Выходи, или я сам за тобой приду.

Я чувствовал, как София борется с собой, но через мгновение она вышла из-за перегородки.

Она прижимала полотенце к голой груди. Один только вид ее все еще мокрых ног заводил меня. Это было так давно. Бесконечно давно, на самом деле. Теперь даже образ обнаженного плеча Софии, усеянного блестящими капельками воды, делал меня твердым как камень. Неторопливо подойдя к ней, я протянул руку к полотенцу. Она придержала его на мгновение, а затем отпустила. София была обнажена. Я уставился на нее. Не мог оторвать глаз. Возможно, я даже забывал моргать. В ванной было тускло; мне хотелось включить весь свет и осмотреть каждый сантиметр ее тела, но она испытывала явный дискомфорт. Мне это не нравилось.

— Что ты делаешь? – София покраснела. Одна рука прикрывала грудь, а другой она обхватила себя за талию.

— Смотрю на тебя. Хочу увидеть, насколько мои воспоминания соответствуют реальности.

Я придвинулся к ней ближе. Она была потрясающей. Даже лучше, чем в юности. Ее тело приобрело зрелые, пышные формы, которых не было, когда она была моложе и питалась по диете своего отца. Семь лет жизни в одиночестве сделали ее женщиной.

— Ты позволяла кому-нибудь еще прикасаться к себе? – Мои мысли перескакивали с темы на тему.

Тон был легким, но темная одержимость внутри меня была далека от этого.

— Я же говорила тебе, что у меня никого не было, кроме тебя.

— Я не спрашиваю о сексе, я говорю обо всем... поцелуях, прикосновениях, чертовых рукопожатиях, – уточнил я, демон-собственник внутри меня вырвался на свободу.

— Ты спрашиваешь о моей личной жизни? Ты действительно думаешь, что я тебе расскажу?

Я зашел ей за спину и протянул руку к голой попке. Господи, как соблазнительно она покачивалась, когда София переносила свой вес с одного бедра на другое, постукивая ногой.

— Нет, полагаю, что не расскажешь. Ты слишком умна для этого, и никому не нравится посещать слишком много похорон. Они всегда проходят в будний день, а у кого есть на это время?

Я не смог удержаться от того, чтобы не схватить ее за попку. Обнаженные ягодицы были слишком соблазнительными. Я взял по одной в каждую руку и раздвинул их. У нее перехватило дыхание, и она шагнула вперед, пытаясь увернуться от моего прикосновения.