София тоже была другой. Женщина, которая пряталась среди деревьев, была не той, что убегала от меня семь долгих лет назад. Когда она в первый раз пыталась скрыться в лесу, пытаясь вырваться из моих лап и быть хорошей девочкой для своего папочки, я чувствовал к ней только желание, а не гнев.

Конечно, она позволила своему отцу вступить в переговоры о браке по расчету с моим братом, но мы оба знали, что это бессмысленно. Это единственное, что в то время вызвало мою ярость. Я не злился на нее за то, что она оставила шрам на моем лице, когда мы оба были моложе, или за то, что она сбежала, когда должна была стать моей страховкой.

Я даже не злился на нее за то, что она подсунула то роковое сообщение дальнобойщику, который привел к нам Де Санктисов и положил начало моему долгому заключению в Каса Нера, а затем, по воле судьбы, и в тюрьме.

Теперь все это не имело значения. Ничто не шло ни в какое сравнение с раскаленным добела гневом, который вызвало ее предательство. София разбила не только мое сердце, но и разрушила мой разум.

Она петляла между деревьями впереди меня. Я мог легко догнать ее, но мне показалось разумным сбросить немного своей энергии и ее.

Я хотел, чтобы она задыхалась и была измотана, когда я, наконец, доберусь до нее. Я хотел, чтобы она дрожала.

Правду было слишком трудно проглотить, но вид ее живой, невредимой, улыбающейся своим ученикам, едущей на работу, живущей своей маленькой жизнью, помог с этим справиться.

Она завернула за поворот и исчезла. Я бросился за ней, но резко затормозил. Дорога передо мной была пустой, чего не должно было быть. Она свернула с тропы.

Вместо этого я закрыл глаза и сосредоточился на звуках леса и запахе Софии.

Я различил в воздухе аромат ее духов, пусть и слабый. Этот запах снился мне каждую ночь на протяжении семи лет. Я никогда его не забуду. Осознание того, что она не изменила его, принесло мне облегчение. Я сделал глубокий вдох, втягивая ее запах в свои легкие, и прислушался.

Слева послышался легкий шорох – что-то маленькое и безразличное к человеческому присутствию. Какое-то животное. В другом направлении раздался более медленный, осторожный звук, словно кто-то изо всех сил старался, чтобы его не услышали.

Я сделал выпад вправо, заставив Софию вскрикнуть.

Мое тело врезалось в ее как раз в тот момент, когда она попыталась встать, и мы оба рухнули на усеянную сосновыми иголками землю.

— Попалась, маленькая ласточка, – выдохнул я ей в висок, переворачивая ее извивающееся тело на спину.

Она выгнулась, когда я схватил ее руки и поднял их над головой. Оседлав ее бедра, я впервые за многие годы почувствовал себя живым. Может, все дело в погоне, а, может, только в ней, но моя кровь бурлила в жилах, и это странное чувство нереальности пропало.