— Разве это преступление – не хотеть твоей смерти? Или позаботиться о том, чтобы ты мог жить, даже без меня – это предательство?

Николай был неподвижен. Напряжение между нами нарастало. Я хотела увидеть его глаза. Я потянулась к его маске, и он хмыкнул, качая головой. Он не держал меня за руки, его ладони просто лежали по обе стороны стола позади нас, заставляя меня выгибать спину навстречу ему. Его бедра пригвоздили меня к месту, и я ощущала его тяжесть у своего центра.

Меня пробрала дрожь. Я чувствовала пряжку его ремня и что-то еще. Он был твердым? От этой мысли – какой бы извращенной она ни была прямо сейчас, учитывая, как он только что гонялся за мной по школе, – все мое тело окатило жаром.

Это было так давно, а единственное прикосновение, которое я когда-либо знала, было прикосновение этого мужчины. Мое тело было приучено реагировать на его запах.

Внезапный рев Николая лишил меня дара речи. Я никогда не слышала его таким злым. Это был не просто гнев. Это была боль, что намного, намного хуже. Та часть меня, которая еще оставалась целой до тех пор, пока он снова не нашел меня, треснула. Это была моя решимость противостоять ему.

Его угрозы не сломили ее. Его пугающие игры не могли поколебать ее. Но его уязвимость? Его боль, проявленная так открыто? Это почти заставило меня потерять голову полностью.

Он прижался своим лбом к моему. Маска казалась жесткой и неправильной. Я хотела почувствовать тепло его кожи.

— Мне плевать, в какие оправдания ты позволяешь себе верить, чтобы успокоить свою совесть. Правда в том, что как только твою маленькую клетку взорвали… ты не могла дождаться, чтобы бросить меня. Скажи это.

Я покачала головой, на глаза навернулись внезапные слезы.

Он действительно так думал? Это разбивало сердце. В его глазах я была настоящей злодейкой.

— Ты никогда не хотела меня, ты только притворялась… вела долгую игру, а я был дураком, который ничего не заподозрил. Разве это не так?

Я покачала головой.

— Я потерял все, когда узнал, что тебя не стало. С того момента я не знал ни минуты покоя... – Он слегка вздрогнул и отстранился. — А теперь и ты потеряешь свой покой. Это справедливо.

Николай отступил назад, и затишье между нами закончилось. Он посмотрел вниз на мой нож, бесполезно зажатый в руке.

Там была татуировка. Моя птица в клетке. Он замер на мгновение, а затем медленно потянулся к ней, изучая мое запястье. За все время наших стычек, между темнотой, длинными рукавами и его рассеянностью, он не замечал моё тату до сих пор.

Николай медленно провел по нему пальцем, слегка склонив голову в маске набок, пока рассматривал со всех сторон. Все, что мы не сказали друг другу, казалось, всплыло на передний план в ту же секунду, и мне захотелось признаться во всем в порыве чувств.