Я понятия не имела, как этот мужчина мог улыбаться после всего, что произошло, но каким-то образом его улыбка согрела меня.

— Да, но мне кажется, что я чуть менее болен, чем раньше. Оказывается, есть лекарство от моего безумия.

Он приложил крепкий палец к моей челюсти и откинул мою голову назад, чтобы я могла видеть его горящие глаза.

Его пристальный взгляд скользнул по моему лицу, впитывая меня.

— Это ты, София. Только ты способна спасти меня от тьмы внутри. Ты по-прежнему и всегда будешь солнцем на моем лице. После бесконечной зимы у меня есть ты... и это все, чего я когда-либо хотел.

Его слова потрясли меня до глубины души. Я не могла ответить ему. У меня не было слов, которые могли бы сравниться с его прекрасной честностью. Поэтому я сказала единственное, что пришло мне в голову. Единственное, что показалось мне правильным.

— Твой сын устал. У него была увлекательная ночь. Я тоже устала. Я хочу быть дома, со своей семьей.

Николай широко улыбнулся.

— Я мог бы слушать, как ты говоришь о нашей семье, весь день.

— Ты отвезешь нас? Отвези нас домой, Николай.

После пересадки почки организму может потребоваться до года на восстановление. Возможно, потому, что почка так хорошо подошла, а может, все дело в решимости Лео поправиться настолько, чтобы кататься на коньках вместе с отцом, но он превзошел все ожидания. Его отец также быстро восстановился, как будто Николай Чернов когда-то позволил бы небольшой боли или инвазивной операции остановить его.

Я наблюдала за ними на льду. Пруд Миллера замерзал каждую зиму. В этом году, спустя целых двенадцать месяцев после смерти моего отца, Лео впервые встал на коньки, как он всегда мечтал.

— Вот, горячий шоколад с небольшим дополнением, – сказала Кьяра, плюхаясь рядом со мной. Она вздохнула и откинулась назад. Зимнее пальто плотно облегало её растущий животик.

— С дополнением, которое нам можно?

Она одарила меня своей фирменной озорной ухмылкой, а затем рассмеялась.

— Расслабься, там всего лишь немного мятного сиропа.

Я попробовала сладкий пенистый напиток. Он согрел меня так, как не смогли бы все перчатки и пуховики. Я сделала глоток побольше и устроилась на одном из стульев, которые Николай привез к пруду, просто чтобы я могла снять нагрузку с ног, наблюдая за первым уроком катания на коньках Лео. В этот раз быть беременной было определенно легче: рядом был заботливый, временами властный и абсолютно преданный муж, который носил меня на руках. Хотя в основном я наслаждалась этим, иногда это сводило меня с ума. Николай оставался Николаем, и он не делал ничего наполовину. Он вбил себе в голову, что мне опасно принимать душ одной, учитывая мой поздний срок. Поэтому настоял на том, чтобы присоединиться ко мне. Разумеется, в итоге это отвлекло нас обоих.