Но кто мог знать, что он собирался встретиться с ней утром того рокового дня?

Разумеется, Тора Баттерсби знала о поездке Ноя в Кэш-Крик. Тора знала много других вещей об этом деле. Она послужила спусковым крючком, побудившим Ноя вновь открыть старое расследование об исчезновении подростков.

Ребекка добавила ее имя.

Существуют регистраторы телефонных звонков. В своей официальной должности Ребекка могла запросить данные о звонках абонента и определить, звонила ли Тора ее отцу, чтобы отменить визит.

Но какой мотив мог быть у Торы для убийства?

Ребекка замерла, когда в ее голове зародилось темное подозрение, которое превратилось в цепочку мыслей.

Медицинская сестра вроде Торы имела доступ к наркотическим препаратам, таким, как бензодиазепины. Эш сказал, что перед его уходом отец выглядел сосредоточенным и трезвомыслящим человеком. Мог ли кто-то приехать и подмешать ему в выпивку транквилизатор, так что он отключился в своем кресле и было легко инсценировать самоубийство?

Ребекка посмотрела на часы. Было уже поздно. Должно быть, патологоанатом Берт Спайкер давно ушел с работы.

Ребекка подумала о возможности позвонить Дикси, но внезапно испытала приступ паранойи. Теперь она, как и ее отец, испытывала потребность держать свои карты в рукаве, особенно в этом городе, где все знали друг друга и слухи распространялись быстрее ветра.

Словно отвечая на ее мысли, ветер швырнул в оконное стекло заряд снежных кристаллов. Ребекка инстинктивно вздрогнула, и в крови забурлил адреналин. Она смотрела на свое отражение в темном стекле, и страх, подобно волчьей стае, рыскавшей на окраине леса, начал подкрадываться к ней.

Если ее отец действительно был убит и если свидетельница из Кэш-Крик тоже была убита, то пробитый топливный бак старого отцовского «сильверадо» вписывался в этот леденящий контекст. Кто-то на самом деле попытался убить ее. Может быть, потому, что она начала с того места, где закончил ее отец.

Эш был прав. Возможно, ей угрожает опасность. Они могут повторить попытку.

Может ли она доверять хотя бы доктору Спайкеру?

Ребекка потянулась за телефоном; возможно, если он дома, то возьмет трубку. Она набрала номер.

Пока шел вызов, она обдумывала варианты действий.

У нее были теории. У нее были обстоятельства. У нее имелись мотивы, средства и возможности. Не было только прочных доказательств. Несмотря на это, возможно, пришло время связаться с региональным отделом по расследованию тяжких преступлений, хотя бы для того, чтобы открыть линию общения с коллегами, которые поймут ее заботы.

И ради собственной безопасности.

Берт Спайкер ответил на звонок.

– Ребекка? – послышался его высокий, гнусавый голос.