— Какое это имеет значение! Я стал Аркадием задолго до того, как ты родилась.

— Вы себе льстите, — пробормотала непочтительная секретарша Маша. — Вот. Это тот труп, который вы искали?

Он уставился в монитор.

Ну, конечно, он знал, что она найдет. Она всегда все находила. Но существовали определенные правила игры, которые нужно соблюдать, и они оба соблюдали их беспрекословно.

Некоторое время он читал, напоминая себе, что должен сохранять на лице недовольную мину. Это был именно тот файл, который потерялся.

Он читал. Маша стояла у него за спиной.

— Ну что, что? Долго ты будешь там торчать? — ворчливо спросил он через некоторое время. — Ну нашла, и спасибо тебе большое!… Можешь идти.

Маша пошла к выходу и у самой двери остановилась и помедлила. Он видел, что она медлит.

— Дмитрий Андреевич, нам бы еще киевскую поездку обсудить. Когда мы сможем?…

Он поднял глаза от компьютера.

Секретарша смотрела, склонив голову, как сорока. Потом моргнула, тоже совершенно по-сорочьи.

— Зачем нам обсуждать киевскую поездку? — спросил он раздраженно. — Ты что, не можешь ее сама с пресс-службой обсудить? Позвони Веснику и все с ним реши. Первый раз, что ли?

— Не первый, — с тихим упрямством сказала секретарша, — мы с Ильей Юрьевичем уже все обсудили, и теперь нужно, чтобы вы сами… Чтобы вы одобрили программу.

Он пробарабанил пальцами по клавиатуре и как будто выстрелил длинную фразу.

Фраза была следующая: «Пошли вы к черту все!»

Он почитал ее сначала слева направо, а потом справа налево.

Справа налево получилось так: «есв утреч к ыв илшоп!»

Было совершенно ясно и понятно, что никакое его одобрение не требуется. Программу давно утвердили, и меняться она не будет ни при каких обстоятельствах. Илья Весник — начальник пиар-службы издательства — славился тем, что мог «продать» любого, даже самого завалящего автора. Дополнительно пиарщик славился тем, что из-за писательской истерии никогда не менял концепций и стратегий, а над самими «инженерами человеческих душ» смеялся и дам называл «звезда моя», а инженеров мужского пола «гений ты наш».

Таким образом, выходило, что звезда была как бы «его» личная, а гении все «наши».

Спорить бессмысленно. Есв утреч к ыв илшоп!

— И когда мы едем… одобрять программу?

— Сегодня к пяти. На пять назначено совещание. Будет пиар-отдел и отдел рекламы.

— Замечательно, — пробормотал Дмитрий Андреевич, по совместительству Аркадий. — Чудесно просто. А писать я когда буду? В самолете? Или в Киеве?! Или когда?! У меня два трупа, и вообще какого лешего!…

Маша прибрала с шахматного столика свою папочку, покосилась на окно, помолчала и спросила тоненьким голосом:

— Я пойду, Дмитрий Андреевич? У меня еще звонки.

— Давай, — разрешил он, — вали.