— А два года только!… Вас… Мирослава Макаровна пригласила, да, Игорь?

— Ну да. Я ее сто лет знаю. Она тут у них… знаменитость. Тарас Шевченко и Леся Украинка в одном лице, даром что муж паленой водкой торгует!

— Так уж и паленой? — игриво переспросил Родионов. — Или это вы шутите?

— Да откуда я знаю, паленой или не паленой! — с досадой сказал Веселовский. — Так говорят, а там…

Тут вдруг он как-то странно дернул головой и оглянулся — Мирославин «чоловик» сидел все на том же месте, следовательно, рассуждения о водке отлично слышал! Странное дело, но вид у него был совершенно равнодушный.

Никак невозможно было понять, что с ним — то ли он так уж пьян, что вообще не воспринимает окружающую действительность, то ли ему все по фигу!…

Веселовский издали поклонился «чоловику», как будто извиняясь, и посмотрел на Машу. Глаза у него смеялись.

— Как я попал!… — одними губами сказал он и возвел глаза к потолку. — Как я погорел!…

Родионову надоели его пируэты вокруг Маши Вепренцевой — или то, что казалось ему пируэтами, — и он вдруг громко заметил, что день в разгаре и хорошо бы Маше хоть позвонить Ольге Ивановой, решить, что они будут делать, если даже под вечер им не удастся выбраться с распроклятой дачи, из распроклятой Кончи-Заспы!

Веселовский, услышав его начальственный тон, извинился и тоже ушел, и они остались вдвоем, если не считать «чоловика».

Впрочем, считать его было как-то странно — он то ли дремал, то ли не дремал, но признаков жизни никаких не подавал.

— Что ты его слушаешь, этого болтуна телевизионного! — с сердцем произнес Родионов.

 — У тебя чего, дел нет? Так я тебе мигом организую дел целую кучу! Визит срывается! Звони Маркову, объясняй, что тут у нас вышло, пусть он или продлевает пребывание, или придумает что-нибудь!…

— Табаковой надо звонить, — безразлично сказала Маша. Их визит в данный момент ее совершенно не интересовал. Она поболтала в чашке остатки кофе и глотнула. — Табаковой, а не Маркову. А вы заметили, Дмитрий Андреевич, что он врал?

— Да он все время врет, у него профессия такая!

— Да не в том смысле! — возмутилась Маша.

 — Он врал сейчас. Когда говорил, что его Мирослава пригласила.

— Потому что, когда он приехал и с Весником стоял, помните, он сказал, что его пригласил Поклонный. Позвонил, мол, Андрюха или Андрейка, как-то так он его назвал, и сказал: приезжай, повеселимся!…

Родионов пожал плечами.

— А по-моему, это важно.

Родионов начал раздражаться:

— Что?! Что важно? Ты чего? На самом деле играешь в детектив?!

— Дмитрий Андреевич…

Он раздул ноздри — он всегда раздувал ноздри, когда злился.