Его аж перекосило – голливудская ямочка уехала с подбородка куда-то в сторону, а зрачки устремились друг к другу.

– В том смысле, что с сегодняшнего дня – я ваша секретарша.

Сабина быстро подошла к боссу и вполголоса сказала:

– Мне кажется, это нелишне. Учитывая обстоятельства… Вам может потребоваться защита.

Обладавшая отменным слухом Маргарита Гавриловна расправила плечи. Было ясно, что без ее разрешения в кабинет босса никто не войдет.

– Вы же ничего не имеете против меня? – поинтересовалась она с подозрением.

– Против вас? Нет-нет, ну что вы! – всполошился Звонарев.

 – Разумеется, нет, – повторил он для верности.

– Все складывается как нельзя лучше, – заявила Сабина. – Гришкин, если вы помните, меня даже не оформил. Я тут вообще как пустой горшок в печке.

– Почему пустой? Я вам заплачу, – тотчас же заявил Звонарев. – Я обещал Петру Михайловичу, что все будет в ажуре. Если вы подождете хотя бы четверть часика…

– Конечно, подожду, – пожала плечами Сабина. – Я не стремлюсь покинуть поле боя как можно скорее. Мне нужно собрать кое-какие мелочи и посвятить Маргариту Гавриловну в наши дела.

Обрисовать все детали… Чтобы она была морально готова.

На самом деле инструктаж длился гораздо дольше, чем Сабина рассчитывала. А когда она все же распрощалась с «Рекордсменкой», пообещав не пропадать насовсем, ее машина не завелась. Сабина сначала уговаривала свою «ласточку» не делать глупостей, потом пинала ее ногами, нецензурно ругалась, после чего все же признала себя побежденной и вызвала эвакуатор. Процедура доставки автомобиля в мастерскую длится не две минуты, и даже не два часа. Пока Сабина ждала спасателей и оформляла документы, на город опустилась летняя ночь.

Один из припозднившихся сотрудников вывез ее из промзоны и высадил на остановке. Здесь было пусто, и, когда подъехал троллейбус, длинно и мягко выдохнув, Сабина обрадовалась, что внутри почти нет пассажиров. Она села возле окна и стала смотреть, как улица, качнувшись, медленно поплыла мимо нее. Маленький месяц прилепился к стеклу и тоже двинулся в путь, потащив за собой тонкие облака. Листья деревьев, заполнявших обочины дороги, казались бронзовыми и тяжелыми. Троллейбус то и дело останавливался, шипел, открывая двери, впускал немного теплого ветра, пропахшего асфальтом, и снова трогался в путь, и ехал неспешно, по раз и навсегда заученному маршруту.

Против воли мысли Сабины приняли мирный оборот. Она стала думать о Тверитинове без прежнего раздражения, вспоминала, как он волновался, появившись в приемной. Когда впереди показалась ее остановка, Сабина уже готова была и вовсе закрыть глаза на все, что произошло, поверить честному слову Сергея и вернуться в прошлое. Вернее, к прошлому.