— Да ты и так не теряешься, — шипит она разъяренной кошечкой, дергаясь и пытаясь уйти от моей ладони в сторону, — всю ночь где-то лазил! Думаешь, прислал пошлую смс, и все? И сразу я тебя должна…

— Должна, — киваю и, больше не считая нужным сдерживаться, наваливаюсь на рыжульку всем телом, раздвигаю ноги, которые она все пытается сомкнуть, проталкиваю сразу два пальца в горячую влажность. Ох, ё-моё!

Меня накрывает моментально, особенно, когда Светочка перестает сопротивляться и выгибается, прикусывая губу. И охает. Громко.

Мне срочно нужна еще одна рука, чтоб расстегнуть джинсы, но конфигурацией, бля, не предусмотрено! Значит, пока справляемся так.

Мягко двигаю пальцами, кайфуя от ответной дрожи, от ее отдачи сладкой, и смотрю в темные блестящие глаза.

— Должна, все должна, — впечатываю с каждым словом в нее пальцы, ритмично и настойчиво, — ты — моя. Говорил, никаких парней? Я его чудом не прибил.

— Ты… Не имеешь права…

— Имею. И право. И тебя. Имею.

Она дуреет, глаза закатываются от моих слов и моих движений. Никогда эту игру в подчинение не любил, но с ней по-другому не хочется.

Я не могу ничего объяснить, не могу ничего сказать в свое оправдание.

— Ты… Неандерталец… Это… Друг… Валя…

— Какой, нахер, друг еще? — рывком вынимаю из нее пальцы и тут же провожу ими по распахнутым губам. В глазах Светы — шок. И темнота. Завораживающая.

Все, больше нереально ждать.

Рывком дергаю молнию на ширинке, обхватываю свою рыжую помеху за задницу и подбрасываю вверх. От трусов — одно название, вообще не мешают!

Она не может сдержаться, громко стонет от проникновения.

Я бы тоже с нее пример взял, но не могу. Слишком место у нас ненадежное. А дела надо завершить.

— Тихо, — хриплю ей в висок, упираясь лбом в полотно двери рядом, прижимаю сильнее к себе, увеличивая глубину кайфа, — тихо себя веди!

Света сдается, обхватывает меня за шею, прижимается, обнимает ногами и кусает губы, чтоб не кричать. Быть тихой, как я велел.

Сексом на весу заниматься не особо удобно, учитывая длину ног моей девочки, но все равно сладко.

Света сдержанно ахает в ответ на каждое мое движение, выгибается, позволяя брать себя все грубее и жестче, потому что сдерживаться не выходит совершенно у меня.

Наши запахи смешиваются, заполняя темную подсобку, дурманя еще больше, дверь, в которую я вколачиваю свою рыжую принцессу, ходит ходуном, и, наверняка, снаружи очень даже понятно, к чем тут занимаются, но в этот конкретный момент мне глубоко плевать на похеренную конспирацию и прочий бред.