До сих пор злюсь, когда про это думаю!

А тогда-то я и не знал. И не подозревал даже! Потому что сестренка у меня — та еще засранка, и для парней у нее не только острый язык припасен, но еще и заточка, которой учил ее пользоваться я. Кто ж знал, что подпол сумеет в ней подобрать код!

Так что, пока моя сестренка отвисала у подпола, я лез на стену в санатории. Охреневал от процедур, кислородных коктейлей, настоек шиповника и жратвы без соли.

Ходил в трениках, трахал медсестер и дурел, дурел, дурел…

А потом чисто случайно встретил на завтраке Пал Васильича, бодрого такого мужика, за полтос, крепкого и кряжистого.

Мы переглянулись одинаково тоскливыми взглядами и как-то сразу поняли друг друга.

И уже вечером сидели у него в комнате, которая была похожа на мою одноместную халупу, как каюта лайнера премиум-класса за утлую лодочку, пили коллекционное пойло, курили сигары, сука, настоящие, кубинские! Лапали медсестер.

Ну и за жизнь разговаривали.

Я вообще не знал, кто такой Пал Васильич, что у него за должность, но понимал, что, судя по фаршу, очень солидный человек.

Правда, со мной он по-простому базарил. И особо даже не учил жизни.

Так, немного выговаривал, особенно, когда историю мою несчастливую вытянул. Мастерски, надо сказать, там прям опыт допросов серьезный чувствовался. Это сейчас я понимаю, что он меня вербовал, причем, под конкретное дело, но тогда я на раздрае и эмоциях все за чистую монету принимал. Идиот, чего уж там. Прав, наверно, Васильич, щенок я против него.

Так вот, он тогда и говорил, что никакой у меня перспективы нет, особенно, если дело свое захочу, как планировал. Чтоб автомастерская для суперкрутых байков и спортивных тачек, и там же весь фарш: мойка, полировка, арт и так далее.

— Идиот ты, щенок, — качал он головой, поощрительно лапая медсестричку за ляжку, — словно и не в России живешь. Никто тебе здесь развернуться не даст, даже если бабло найдешь. Нет, мастерскую ты откроешь, это да. Но так и останешься на том же уровне, будешь жигули и калины шиномонтажить, да капоты раскуроченные собирать… Затоскуешь, начнешь чудить, потом запьешь, потом закодируешься … Через два-три года женишься, заведешь детей и забудешь о своей мечте. Потому что жизнь прихлопнет.

Я смотрел на него хмуро, курил шикарную сигару и понимал, что Васильич прав.

Что так оно все и будет.

Даже если вдруг у нас с малой все выгорит, и в итоге скопится нужная сумма, чтоб и ей хватило, и мне, и еще осталось матери перечислять в дом инвалидов, то… Все так оно и будет.

— Нет перспектив у малого бизнеса, понимаешь? — дымил сигарой Васильич, бдительно следя за переменой эмоций на моей пьяной роже, — у нас только давить умеют. И все.

— И че делать? — наконец-то сказал я те самые слова, которых он, похоже и ждал.