Подождав, пока раненый пополдничает зажаренным на вертеле тетеревом, которого застрелил из лука Илья, – старик дал ему выпить вчерашнего отвара, после чего Карач-мурза, как и накануне, тотчас заснул и спал до вечера, когда все это повторилось снова. И так продолжалось еще два дня: больной просыпался только для того, чтобы поесть, а потом, выпив ковшик горького зелья, вновь погружался в сон. С каждым новым пробуждением он чувствовал себя все лучше, и наконец, на третий день, после ужина Ипат больше не дал ему своего снотворного питья, а, осмотрев его раны, удовлетворенно промолвил:

*Мстислав Михайлович – первый князь Карачевский и Козельский, – сын св.

Михаила Всеволодовича, великого князя Черниговского, прадед Карач-мурзы. Он умер в конце восьмидесятых или в начале девяностых годов тринадцатого столетия.

– Ну, вот, княже, теперь ты здоров, ровно бы тебя сохатый и вовсе не бодал. И завтра можешь смело пускаться в путь: доедешь без помехи не то что до Звенигорода, а хоть до самой Орды.

Карач-мурза посмотрел на старика с нескрываемым удивлением. В избе они находились одни, – Илья и Макар предпочитали спать на свежем воздухе, благо время стояло сухое и теплое.

– Почто ты назвал меня князем? – спросил он.

– Зову, как тебя по рождению твоему и по сану звать положено.

– Отколе ты это знаешь?

– Да ведь не за зря же меня все окрест колдуном почитают, – усмехнулся Ипат. – Хотя для этого случая колдовства и не надобно: я тебя враз признал, – больно уж похож ты на родителя своего покойного, на князя Василея Пантелеевича.

– А ты его так близко знавал, что доселе помнишь?

– Я кого раз увидел, того вовек не забуду, княже. А родителя твоего и весь род ваш знаю я добре.

Еще деда твоего, князя великого Пантелея Мстиславича, врачевал я от хвори, вот как ноне тебя.

– А отколе знаешь, что путь мой отсюда в Звенигород, а после в Орду? – помолчав, спросил Карач-мурза.

– Иному бы сказал, что мне духи открыли, ну, а тебя морочить не стану: ведь раны-то твои леча, видел я, что креста у тебя на шее нету, – стало быть, ты не русской веры. Да так оно и быть должно: князь Василей-то отселе утек в Белую Орду и в обрат не воротился. Значит, коли есть у него сын, – там ему было и родиться.

– И тут колдуном быть не нужно, а только лишь иметь разум: не зря же ты из Орды в наши края приехал. Ну, а теперь, к примеру, был бы я на твоем месте, – с чего бы тут начал? Вестимо, допрежь всего, стал бы искать грамоту, украденную у твоего родителя, в коей сказано о твоем праве на княжение в Карачеве. А где же ей быть, той грамоте, коли не Звенигороде?

– Да отколе ты знаешь о той грамоте и о том, что она Звенигороде?! – воскликнул Карач-мурза, пораженный стройностью рассуждений и прозорливостью старца.