Ежу понятно, что ты не просидишь в Крыму и дня. Сейчас же начнёшь шариться по приложениям и искать билеты. Я права?

Я счастлива, Господи! Взявшись за руки, мы бежим, утопая голыми стопами в раскалённой солнцем гальке. Я бросаюсь в морские объятия и слушаю тихий шелест волн – голос невидимых призраков, подбадривающих меня…

Саманта слишком хорошо меня знает, чтобы ошибиться. Едва мои ступни касаются прохладной мраморной плитки прихожей, я забываю обо всем… Такая, как есть: соленая после моря, разгоряченная, в мокром купальнике я сажусь во главе кухонного стола и распахиваю ноутбук. Мы улетаем сегодня же, и это не обсуждается.

– Ди, ты хотя бы душ прими, солнце. – Бросает Сэм, устало поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Ты же не выгоняешь меня? А, Диана? – кричит уже из комнаты.

– Ну… Мне бы хотелось, чтобы ты поддержала меня, Сэм. Сюда вернуться ты можешь в любое время. – Кричу в пустоту, не отрываясь от экрана. – Я нашла билеты на ночной рейс! Ты меня слышишь, Сэм?

На секунду мне кажется, что мы с Самантой походим на истеричных сестричек из «Золушки» – Дризеллу и Анастасию. Те тоже постоянно ругались и перекрикивали друг друга.

– Ну что вы раскричались, как чайки? – разводит руками Евдокия Андреевна. Женщина прихрамывает, устало поправляя неизменный белоснежный фартук. По секрету, их у неё десяток. И меняет она их каждый час.

– Я нашла усыновителей Арины. – Выпаливаю, не удосужившись подготовить почву.

– Ох… – новость лишает бабу Дуню сил. Она беспомощно оседает на кресле, морщится и прижимает руки к груди. – Дианочка, как же так?

Только сердечного приступа сейчас не хватало! Вот я лапша! Бессердечная, эгоистичная дура.

– Сейчас, сейчас, баба Дунечка, сейчас, родная. – Бегло отсчитываю двадцать капель корвалола и укладываю женщину на диван. – Что же вы так меня пугаете? Вот как я теперь уеду?

– Все нормально, детка. Это все Петя со своими сливами. Глянь, сколько мы наварили варенья. – Евдокия Андреевна взмахивает слабой кистью в сторону тазов и вёдер, остывающих на столешнице. – С собой-то возьмёте? Виола любит сливовое. – Баба Дуня некстати вспоминает мою мать.

Я сжимаю сухие, морщинистые кисти женщины и согласно киваю. Пускай думает, что мы общаемся с Виолой, как мать и дочь, делимся женскими секретами, поддерживаем друг друга… Вы верно догадались – я и здесь потерпела фиаско. Зря Сэм называет меня принцессой Ди – я самая настоящая Мисс Неудача.

– Диана! Диана! – Саманта громко топает по ступенькам, спускаясь с лестницы. Ее милое личико искажает недовольная гримаса. – Тебе отец не может дозвониться, Ди. – Добавляет уже тише, протягивая свой айфон.

Сердце пропускает пару глухих ударов. Больно толкается о рёбра, как пойманная в силки маленькая птичка. Я боюсь отца.