В тот день она сидела напротив меня и я рассматривала ее краем глаза. За время, что мы не виделись, ее волосы отрасли, она не стала красить отросшие корни, и теперь ее сероватая кожа была в тон волосам. Я рассматривала ее сухую грудную клетку в треугольнике между полами синтетического халата. Казалось, что при всей ее крохотности и болезненности, в ней таится столько темной нереализованной силы, что она готова проглотить весь свет, который есть в этом мире. Она сидела с ровной спиной и поднятым подбородком. Мать говорила, что Светка, при всей ее слабости, имеет несоразмерную гордость. Она гордилась просто так, ни за что, просто потому что она существовала.