Нэнс всегда смеялась, что на конюшнях есть отдельная личная комната у каждого райхарца и у Мисси. На мое стойло не покушался никто и никогда, и даже чистить, и стелить свежее, вкусно пахнущее разнотравьем сено, дозволялось только Ликасу и Старику. Лично.

Я уже протоптала дорожку в коридоре — от одного стойла до другого, подметая пол юбками ханьфу, отправила Вестник Ремзи, мысленно пересчитала всех лошадей в конюшне, вспомнив кличку каждого, но алариец последовательно и медленно продолжал делать свою работу. Судя по тому, как тщательно Старик проверял поилку, подстилку, всё ли на своих местах, мы ожидаем нового постояльца.

Странно, дядя не говорил мне, что купил нового коня. Я дожидалась молча, пока старый алариец, хряхтя, закончит все свои важные дела.

Вестник появился передо мной с негромким хлопком и яркой вспышкой — кони взволнованно заржали, и Старик прицокнул языком, покосившись на меня с неодобрением.

Я тихо выругалась сквозь зубы — вечерние планы срывались. Ремзи писал: «Не сегодня. У нас проверки. Менталисты. Снимают уровни».

— Мои менталисты дома? Они не брали коней?

Старик отрицательно качнул седой головой.

Значит, у Хейли работает вторая пятерка.

— Пока ничего мисси, — Старик развел руками. Аллари не узнали про Аю. — Нужно ещё время.

Ещё время? Аю не такая большая шишка, чтобы информацию было добыть так сложно. Либо там есть что — то, что знать мне пока не полагалось. Либо это очередные аларийские игры. Аллари дали бы фору любому Высшему в искусстве создавать тени в ясный день.

Праздник — послезавтра, мне не хотелось бы идти в дом к Аю, не имея ни малейшего представления о том, что происходит. Леди Фелисити вызывала странное чувство, жаль, что я не подвизалась на стезе душевных болезней в свое время.

Аю мне хотелось проверить … на сумасшествие. Именно так, после долгих раздумий я сформулировала для себя эмоции, которые возникали при общении с совершенно положительной на первый взгляд, старушкой Аю.

— Предположим, я поверила. Вам нужно время. И послушно не задам ни единого вопроса на эту тему, — протянула я тихо. Скребок на мгновение остановился, и Старик снова начал интенсивно чистить и так лоснящуюся темно-шоколадную шкуру второго дядиного райхарца. Я взяла второй скребок с полки и пристроилась с другого бока — водить щеткой по шелковистой шкуре — истинное удовольствие.

 — Это потому что я не попросила Ликаса?

Старик продолжал молча чистить райхарца. Седая макушка, как будто присыпанная солью с перцем мелькала туда-сюда.

— Ликас говорил — снять немилость, — я перестала скрести и гладила коня по сильной мощной шее — красавец. — Сняла, — добавила я между прочим.

Скребок с другого бока замер, и конь требовательно повернул морду, протестующе фыркнув — продолжать.