В относительно далеком будущем Помпей станет вождем оптиматов, однако с популярами не покончено: Серторий укрепился в Испании, а недавнее восстание Лепида в Риме показало, что и там их не изничтожили до конца. Я хочу мирно уйти на покой. Убийство Цезаря, племянника Мария, превратит меня во врага популяров, и не исключено, что последние будут искать отмщения. Я не собираюсь играть видную роль в этой вечной войне. Я действительно… устал. Нельзя сбрасывать со счетов и то, что Сулла публично простил Цезаря, ты согласен?

– Согласен, – сказал Терм.

– Значит, он прощен. За свой подвиг он получит гражданский венок. Что будет дальше с этим молодым трибуном, меня не касается. Я выполню свою задачу на Востоке, вернусь в Рим и посажу эти деревья с красными ягодами, буду выращивать их и продавать. Митридат, война с союзниками, гражданская война… Признаться, меня утомили бесконечные войны.

Поднявшись, он взял еще одну красную ягоду и поднес ко рту:

Войдя в валетудинарий военного лагеря, Цезарь сразу увидел на одной из коек начальника первой центурии десятой когорты, того самого, который решил ему помочь, когда он, в свою очередь, отправился выручать Лабиена.

– Как ты себя чувствуешь, центурион?

У того были перевязаны рука и нога, и он не мог встать, чтобы поприветствовать вышестоящего.

– Хорошо, трибун, – ответил он, удивленный тем, что молодой аристократ интересуется его здоровьем. – Врач говорит, раны неглубокие. Я поправлюсь.

– Очень надеюсь. Риму нужны такие начальники, как ты. Как тебя зовут?

– Гай Волькаций Тулл, центурион первой центурии десятой когорты легиона…

– Я знаю, в каком легионе ты служишь, центурион, – с улыбкой прервал его Цезарь. – Возможно, мы и дальше будем сражаться вместе.

– Для меня это будет честью, трибун.

Цезарь кивнул и зашагал между койками с ранеными, пока не увидел Лабиена.

– Как твои дела? – приветливо спросил он друга.

– Вроде жив. Я просто обязан жить, иначе тебя не наградят.

Цезарь тоже. Затем, посерьезнев, он высказал кое-какие соображения:

– Но я не совсем понимаю Лукулла: сначала он задумывает все так, чтобы мы оба погибли в бою. Уверен, Сулла отправил его на Лесбос именно для того, чтобы устранить меня. И тебя заодно, потому что ты всюду следуешь за мной, – шутливо упрекнул его Цезарь, но сразу же вернулся к главному: – Не понимаю, зачем они собираются представить меня к награде.

– По лагерю ходят слухи, – отозвался Лабиен.

– Какие такие слухи?

– Говорят, Сулла умер.

Цезарь медленно опустился на табурет, стоявший рядом с койкой:

– Как это случилось? Заговор?

– Нет. Оргия на его вилле в Путеолах. Много еды, много питья, много женщин. Умер, как жалкая свинья, которой он и был.

Цезарь задумчиво покачал головой.

– Это многое объясняет, – признался он.