Главным было другое: ворота, похоже, оказались в руках римлян, а не Питтака: если легионеры их закроют, митиленцы останутся снаружи и… Он оглянулся назад: войска Лукулла и Терма в боевом порядке шли с берега, и их было куда больше, чем защитников Митилены. Скоро римлянам расскажут, что многие их товарищи пали в бою. И если Анаксагор что-нибудь вынес из прошлых столкновений с римскими легионами, это было знание о том, что легионеры сражаются с особой жестокостью, мстя за погибших друзей.

Улыбка исчезла с его лица.

Да, иной раз война есть война, чтоб ей пусто было.

– Иди, будь ты проклят! – кричал Цезарь.

– Я не могу! Ради всех богов, оставь меня!.. – отвечал Лабиен, но жалобы были тщетными: Цезарь тащил его все дальше и дальше, ни на секунду не впадая в уныние.

Они продвигались, но медленно, люди Анаксагора вот-вот должны были настигнуть их… Вдруг, откуда ни возьмись, появилась первая центурия, которая встала между передними рядами войска сатрапа и трибунами.

– Рубите, рубите! – завыл центурион.

Цезарь глазам своим не верил. Казалось, его легионеров внезапно охватили ярость и воодушевление, настолько сильные, что стало возможно все.

Двое солдат приблизились к Цезарю.

– Мы отведем трибуна, – сказали они, затем взвалили на себя Лабиена и поволокли его к городским воротам.

Передав раненого друга легионерам, Цезарь встал рядом с центурионом. Держа наготове меч и прикрываясь щитом Лабиена, он влился в боевой порядок первой центурии, которая снова выстроилась черепахой. На этот раз черепаха оказалась небольшой – половину солдат уже убили. Цезарь вступил в сражение, как простой рядовой. Яростно, решительно, напористо. Это было нетрудно.

Стоило всего лишь представить, что воины Анаксагора – пусть они этого не знали – были не чем иным, как длинной карающей дланью проклятого Суллы.

Тем не менее в разгар кровавого безумия Цезарь четко обозначил цель боя и приказал упорядоченно отступить к главным воротам, которые все еще были открыты.

– Быстрее, центурион, или мы останемся снаружи, – бросил Цезарь.

– Отступайте быстрее! – крикнул он легионерам первой центурии.

Стрелы свистели вокруг них, вонзались в землю, но они были уже у ворот, которые закрывались – медленно, очень медленно.

Дело в том, что другие центурионы выполняли полученные приказы: заняв подступы к цепям, вращавшим два больших деревянных колеса, легионеры принялись закрывать тяжелые железные створки, которые преграждали доступ в Митилену.

Питтак беспомощно наблюдал за тем, как закрываются ворота: у него не осталось солдат, так как все они отправились с Анаксагором, а лучникам не хватало стрел.

Он ничего не мог сделать.

Только быть немым свидетелем бедствия.

Он посмотрел по сторонам. С ним было около трехсот лучников.