Где солдаты Анаксагора раздобыли пилумы? В римском лагере? Но… неужели Лукулл и Терм оставили в лагере груды копий, не погрузив их на корабли? Больше вопросов он не задавал. В кипении битвы разум работал быстрее. Цезарь стремительно сопоставил события и обстоятельства, и все встало на свои места: Лукулл был правой рукой Суллы на Востоке, а Сулла всегда желал смерти Цезаря, который осмелился перечить ему, отказавшись развестись с Корнелией и жениться на какой-нибудь матроне из окружения самого Суллы. А Сулла никогда никого не прощал. Публичное прощение было лишь видимостью.

Он все еще ненавидел Цезаря. Ненавидел и боялся, потому что Цезарь был племянником известно кого. Он вспомнил слова дяди Мария: «Мои враги – это и твои враги, и они простят тебе все, кроме одного: Сулла никогда не простит тебе того, что ты мой племянник, а Долабелла, его правая рука, его кровожадная собака – тем более. Прости, но тебе придется с этим жить. И постараться уцелеть».

Цезарь ясно, отчетливо видел, что все это подстроено ради его погибели. Диктатор не пожалел даже шести римских центурий.

Митиленцы продвигались вперед.

Цезарь выглянул из «черепахи», оглушенный криками раненых, и устремил взгляд в сторону моря. Корабли еще не достигли берега. Они запаздывали. Лукулл винил бы во всем ветер и морские течения, но проквестор был опытным моряком. Он не мог совершить такую грубую ошибку, если только не сделал этого нарочно. Все было рассчитано. Увидев пилумы, оставленные в лагере для облегчения резни, которую Анаксагор неосознанно устроил по желанию Суллы, Цезарь убедился в этом окончательно.

Вражеская фаланга продолжала наступать.

Можно было поступить и по-другому: неукоснительно выполнять приказы проквестора, стараясь простоять как можно дольше, чтобы задержать Анаксагора на подступах к городским воротам и дать время прибыть основным силам во главе с Лукуллом и Термом, которые все еще не достигли берега.

Это было бы самоубийством для Цезаря и его уцелевших легионеров. Он подсчитал, что из четырехсот восьмидесяти солдат, принявших на себя смертельный шквал копий, две трети остались целыми и невредимыми. Итак, это тоже не лучший выход: все они погибнут, а из-за медлительности Лукулла город не будет взят. Анаксагор войдет в Митилену, запрет ворота и спасет свое войско.

Фаланга приближалась.

Пора было действовать.

Но до того принять решение; главное – принять решение.

– Готовьте пилумы! – завыл Цезарь.

Легионеры приготовились метать копья.

Враги были рядом. Совсем близко.

– Вперед! Мечите! За Юпитера! – приказал Цезарь.

Даже некоторые раненые, собрав последние силы, метнули во врага свои пилумы.

Фаланга несла потери.

А врагов как будто не становилось меньше.