Твоё – Солнце, Манюня… Мне на тебя когда-то указало Солнце, показало тебя всю, – грел он мне ухо своим шепотом, - знаешь, как я увидел тебя первый раз?

- А одни кости… - в отчаянии прошептала я, с острым стыдом чувствуя его пальцы на своих ребрах.

- Интересно ты мыслишь... Как специалист тебе скажу, - улыбаясь, бормотал он мне в губы, - у тебя изумительной красоты костяк, Мань. От его пропорций и соотношения длины разных костей зависит гармония сложения. У тебя она безупречна, идеальна… - коснулся он моих губ своими. Осторожно, тепло, мягко – раз и два, и три…

Я и верила, и не верила себе.

Но всегда верила Раулю. И только он сейчас мог увидеть во мне хоть какую-то красоту. Да, Господи – пускай того же костяка! Больше ничего же и не было! И я отпустила себя так, как захотелось - становясь не послушной и покорной, а жадной и нетерпеливой. Почти невыносимо, до дрожи просто хотелось протянуть руку туда, где в меня упиралась приятная твердость. Мягко сжать и испытать, наконец! Узнать первый раз за пятнадцать лет – как это? Когда оно ужасно далеко где-то - в отголосках памяти? С трудом поборов дурное желание, я обняла его за шею, притягивая к себе. Поцелуй углубился и стал ответным - дразнящим и требовательным, пьянящим и многообещающим. Мы задыхались – он и я, меня будто тащило куда-то волоком, затягивая в обморочно-сладкий круговорот. Стало трудно дышать и я с трудом разлепила веки, отстраняясь. Постепенно проясняющийся взгляд упал на кровать… и будто холодной водой облили.

А Георгий не отпускал, прижимая мою голову к своей груди и выравнивая дыхание. Слушая полное и звучное биение его сердца, я ликовала – живое, оно опять бьется для меня здесь и сейчас. И ужасалась – что мы делаем?!

- Ты нашел меня, - сделала я окончательный вывод.

- И больше не отпущу, - согласился он.

- Завтра утром я уйду отсюда. Не знаю, что на меня нашло, как я согласилась на эту авантюру? Ты взял меня нахрапом!

- Тебя только так и можно, - скрипнул он зубами, - не паникуй, пожалуйста. Я сейчас уйду и не подойду к тебе завтра весь день. Кажется, понимаю - о чем ты.

- А что тут…? Мы чуть не оказались в вашей с Нуцей кровати, почти на глазах у детей, - отчаянно шипела я, - я тоже хочу тебя и нам это не скрыть… как я могу называть тебя – ласковее?

- Не выкаешь – уже за счастье, - отвернулся он, - не нужно никуда уходить – через два дня они уезжают к матери.

Но ты же сейчас скажешь, что не станешь… на этой постели? Но это же бред, Маш!

- Не совсем и бред - осадок есть… Но я не это хотела – вот так просто войти и остаться здесь жить не получится. Я не в себе была после рассказа о Франсуа, не было времени задуматься… но ты приобнял меня тогда на кухне и Дато отвернулся. Так ты потеряешь детей - им не принять меня вот так – сходу. Ни одна баба этого не стоит.