Но знать… точно знать, со всей уверенностью, что его уже нет?! Это да… это вымораживало изнутри и поднимало дыбом волосы, стоило только пытаться глубже осознать и представить себе… Слабое утешение, что в итоге уйдут все – раньше или позже, так или иначе… оно не работало. Да – мы будем рождаться снова и снова в других людях. Кому, как не мне знать, что смерти нет? Но на данный момент это философия. А по факту мне легче думать, что здесь двойник Франсуа. Измучившись страхами и мыслями, я решила остановиться на этом, пока не доказано иное.

А доказательства буду искать. На полдороге останавливаться нельзя – не будет мне покоя.

Но если все же допустить, то и тогда… Как умудрился полковник провернуть своё отцовство, я не представляла. А слышать, что матерью Франсуа считается, а может и на самом деле является Генриетта-Луиза, было просто… это не описать! Я хорошо помнила её – набеленную до подобия гипсовой маски куклу, затянутую до состояния острейшей потребности в «маточной затычке». Хотя может я просто ревную к сыну, а эту женщину стоило пожалеть – она потеряла дочь? Или родила сына.

Наш мир или нет?

Сомнения никуда не делись, но все-таки после этой «справки» я немного успокоилась – у этого Франсуа была красивая и насыщенная жизнь, он оставил наследников и это радовало. На разумные, логичные размышления уже не было сил, и я просто бездумно смотрела на круглую белую Луну. Величаво, как поднималась во все времена – век за веком… и сейчас она нависала над городом и парком, который раскинулся перед домом. Пространство внизу было темным и неясным, подробности пейзажа оставались размытыми и казались таинственными, хотя старалось ночное светило вовсю.

- Ну… так и знал, - расстроенно раздалось от двери. И Георгий неслышно подошел сзади и обнял меня, развернув к себе: - И мне не спится, боялся – ты тут плачешь. Даже меня наизнанку вывернуло… вся твоя история. Не знаешь, как относиться ко всему этому – то ли от страха орать, то ли от радости?

А яркий и сильный свет Луны заливал уже нас двоих. Ну вот… нет человеку ни сна, ни отдыха. Но возле него, в его руках было так тепло и хорошо, так надежно! И уже не одиноко.

Чуть постояв так, я неохотно шевельнулась, чтобы отстраниться, но он прижал меня крепче, и тут я почувствовала… И притихла, соображая, что мне сейчас делать - в такой ситуации? Потому что платоническим отношением вот это… там, очень трудно было назвать.

- Сейчас мне хочется - от радости, - повернулся Георгий так, чтобы я стояла спиной к окну: - Луна – не твоё, не смотри, под ней ты совсем бледная… снова страшно за тебя.