Я сломал тебе жизнь, хотя ты ни в чем не виновата…

Внезапно характер писка приборов меняется. Бросаю взгляд на Аврору и вижу, как дрожат ее ресницы, как медленно распахиваются веки, и она с трудом смотрит на меня. Хмурится, как будто не узнает, но когда все же фокусирует взгляд, кажется, заглядывает прямо в душу и все понимает без слов.

– Артем…– умоляюще шепчет едва слышно потрескавшимися губами.

Прости, моя девочка, но я – не волшебник. Я – самое настоящее чудовище.

Говорят, что связь матери с малышом самая крепкая. И мама может чувствовать своего ребенка на расстоянии.

Я понимаю, что что-то не так еще до того, как открываю глаза и вижу бледного и серьезного Волкова. Потому что чувствую, что той самой крепкой связи нет. Вообще нет никакой связи.

Ребенка внутри меня нет.

Меня заливает густым, темным и черным страхом. Заливает, и я захлебываюсь. Не могу дышать. И самое паршивое – я не могу понять причины этого состояния. Просто что-то не так.

– Артем…– шепчу, направляя все силы на то, чтобы поднять руку и убедиться в самом худшем. С огромным трудом, но мне это удается.

На месте живота пустота. Вернее, шрам, который я нащупываю. Я стону и крепко зажмуриваюсь.

– Тихо, тихо, девочка, – бормочет подскочивший Артем. Медленно поворачиваю голову и стараюсь сосредоточить на нем взгляд. – Не двигайся. Я сейчас позову врача.

С непонятно откуда взявшейся силой вцепляюсь в руку Артема и сжимаю.

– Дочь…Где мой ребенок? Пусть мне ее принесут.

Именно в этот момент в коридоре раздается стук колес кувеза и плач младенцев. Я с надеждой смотрю на дверь. Вот сейчас она распахнется, въедет этот кувез, и мне дадут прижать к груди мою драгоценную доченьку.

Я наконец-то ее обниму. Поцелую лобик, щечки, носик. Буду долго-долго смотреть, гадая, на кого же она похожа. Спать не буду, наслаждаясь каждой секундой. Буду оберегать ее сон и шептать, как же сильно я люблю нашу Викторию.

Но дверь не распахивается. Кувез едет дальше по коридору, а стук колес и плач ребенка становятся все тише, пока совсем не смолкают.

Я перевожу взгляд на Артема и сильнее сжимаю его руку.

– Пожалуйста…Пусть принесут нашу девочку…

Артем молчит, никак не реагируя на мою просьбу.

Я внимательнее вглядываюсь в его лицо, и, наконец, понимаю, что не так.

Отчаяние. Боль. Безысходность.

Они пропитали комнаты палаты и висят тяжелым облаком. Именно это я почувствовала, когда очнулась. И эта троица не только в палате. Они во мне. Внутри.

– Аврора, наша дочь…Она…

– Нет, – шепчу, стараясь привстать на локтях. Но у меня совсем нет сил, и руки не слушаются меня. – Нет!!! – ору во всю силу легких.