Но я уже по напряженному лицу и тяжелому взгляду понимаю, что что-то пошло не так…

Никогда не мог подумать, что есть вещи страшнее смерти родителей. Не мог представить и столкнулся лицом к лицу. И эта хренова реальность проехалась по мне катком. Хочется орать, биться об стены и обязательно наказать виновных. Думаю, с этой задачей я справлюсь на «отлично». Потому что виноват только я один. И сам себя давно наказал.

Но я справлюсь. Соберу себя по кускам, стисну зубы и обязательно найду силы идти дальше.

«Мы сделали все, что могли», «Ваша дочь погибла внутриутробно», «Ничего нельзя было сделать», «Мои соболезнования», – обрывки речи врача стучат в голове, грозя пробить череп.

Я думал, что самое страшное в моей жизни – смерть родителей. Я ошибался. Самое страшное – когда у тебя отбирают возможность взять на руки своего ребенка. Когда тебе придется его хоронить, не успев даже насладиться моментом рождения чуда…

И я, черт побери, понятия не имею, как сказать о случившейся катастрофе Авроре. Как сказать этой хрупкой девушке, что против воли осторожно вошла в мое сердце и заняла там главное место, что к смерти ее родителей на нее свалилась еще и смерть долгожданного ребенка?.

.

Эта новость убьет ее. Уничтожит. Я буду смотреть, как она умирает, бьется в агонии, и ничего не смогу сделать. Это и есть мое наказание. Потому что невозможно подобрать слов, чтобы «аккуратно, не травмируя» сказать женщине, что ее ребенок не сделал первый вдох и не увидел этот мир. И никогда не сможет этого сделать. Таких слов не существует.

Удивительно, как этой девушке удалось незаметно сделать то, что все эти годы не удавалось никому: тихо войти в мою жизнь и изменить меня. Я не признавался в этом самому себе, но именно Авроре это удалось.

Она смогла распечатать все то, что я спрятал глубоко внутри после смерти родителей: умение ценить, радоваться жизни и любить. Вот только это сыграло со мной очень злую шутку – потому что эти чувства привели за собой боль, вспоров мою грудную клетку и вынув сердце наружу.

– Прости меня, – произношу вслух. Я – слабак, потому что признаюсь ей в том, что давно, с самого начала должен был сказать, сейчас, когда Аврора меня не слышит. – Это я во всем виноват. Я должен был настоять, объяснить, почему тебе надо было сделать аборт еще тогда.

Забыть обо мне и больше никогда не приближаться на пушечный выстрел. Дело в том, маленькая, что у меня есть «поломанный» ген, и велика вероятность, что моим детям тоже он передастся. Только вот последствия будут очень плачевными. Как с нашей маленькой Викторией. Вот почему я настаивал на генетике и обследованиях. Но даже они не помогли…Вот почему я не хотел рождения этого ребенка – не потому, что я – чудовище…Хотя и тут ты оказалась права: я самое настоящее чудовище.