Позволил ей навести суету — попсиховать, походить туда-сюда от стола к столу и погреметь медикаментами в ящике.

— Ты же… Ты же человек будто! — Она бросила на меня взгляд, протирая руку тампоном. — Сволочь временами, каких поискать, но это делает тебя человеком даже больше! Как ты можешь быть кем-то еще?!

— Лара, — повторил ее имя с нажимом, — мне не трудно быть кем-то еще. Это моя природа. И мне жаль, что ты все же стала свидетельницей этого ужаса.

Она вскинула на меня взгляд, замирая. Ее глаза влажно блестели, грудь ходила ходуном, а на щеках рдел нездоровый румянец. Я вскинул руку, чтобы пощупать ее лоб, но она дернулась, и игла снова вылетела из вены.

И мне надоело. Я схватил Лару за шею, притянул к себе и прижал губы к ее лбу, потом вжался в ее щеку своей.

— У тебя температура, — констатировал и потянулся к кнопке вызова.

— Князев, не надо! У меня всегда так на нервы! Я не хочу никого видеть!

Я мрачно уставился в ее лицо, а она друг запрокинула голову, подставляя мне шею, и в груди едва не задрожало от рычания. Хорошо, что я сидел в джинсах, а то реакции, как у мальчишки. Я тяжело сглотнул, а Лара вернула на меня взгляд, ничего не замечая:

— Наверное, мне нужно что-то принять, — констатировала хрипло, — от нервов.

— Примешь, — сдавленно согласился я.

— Я была уверена, что не увижу тебя больше. Черт, ну почему ты не разбудил меня и не выгнал из клиники?

— Как я мог после такой ночи? — понизил я голос, невольно усмехнувшись.

Хотелось прижать ее к себе, усадить на колени… но Лара отстранилась и сделала от меня шаг:

— Сейчас в клинике представители службы контроля, — вернулся я к разговору. — Всех, кто впервые столкнулся с оборотнями, они заберут.

— Я не хочу, — прошептала она испуганно.

— Чтобы этого не произошло, Алан сделал тебе новые документы. — И я кивнул ей на тумбочку, на которой лежала прозрачная пластиковая папка.

Лара нерешительно шагнула к ней и извлекла свой паспорт.

— Князева Лариса Дмитриевна? — просипела сдавлено, широко раскрыв глаза на первую страницу. — Что?

— Для инспекторов ты — моя жена. И ты давно обо всем знаешь.

Я задумался, стоит ли ей сейчас говорить о своей метке. Но решил, что лучше повременить. Потому что к этому придется приложить объяснение, какого черта я ее пометил.

А я и сам плохо это понимал.

— Подожди, — замотала головой Лара, — а как потом? Что это все будет значить? Разве так можно? И что с этим делать?

— Так, сядь, — приказал я, осторожно поднимаясь с кушетки. Дурнота, кажется, прошла, обезболивающее подействовало, и я мог дойти до стационарного телефона и не потерять сознание.

— Зачем это тебе? — послышалось растерянное в спину.

— Ты не должна была во все это влипнуть, — сдавленно ответил я и приложил трубку к уху. — Это Князев. Градусник принесите и еды. Спасибо.