— Могла ли я представить, что вскоре ты мне будешь готовить кофе утром?

— Ты уходишь разговора.

— Когда ты вышла из ванной, спросила про отношения без обязательств.

— Я думала, что в кухне все еще мама… — пожал я плечами и подхватила чашку с кофе, всеми силами создавая видимость непринужденности. — Мы с ней много говорили вчера про отношения.

— А… — многозначительно протянул он. — И о чем говорили, можно узнать?

— Нет, это наши с ней секреты, — отрезала я. — Князев, давай к делу. Мы едем?

— Допивай кофе, — расслаблено улыбнулся он.

— И едем…

Я уже знал, что не отпущу ее. Когда она сидела рядом на соседнем сиденьи, даже смерть Алана переставала давить так сильно. Но теперь мне было страшно, что для нее все слишком быстро.

— Часа два, может, три…

— А куда едем все-таки?

— К одному моему хорошему другу. Он — незаурядный диагност. И мне нужно, чтобы он провел диагностику тела…

Наверное, я снова выдал себя напряжением, потому что Лара вздохнула:

— Ты переживаешь смерть Алана. Несмотря на то, что он привязал тебя договором за донорское сердце…

— Мы были друзьями когда-то, да.

И мне его действительно жаль. — Я горько усмехнулся. — Лиза была моей женой. И сердце, за которое я продал свою свободу, было нужно ей.

— Сердце не подошло, да? — спустя паузу поинтересовалась Лара.

— Сначала было все хорошо… А потом — резкое отторжение, сердечная недостаточность… Я ничего не успел сделать.

Погружаться в собственную боль вот так вот непринужденно по ходу движения автомобиля сквозь шумный город оказалось непривычно.

Чувство утраты уже не топило — я мог дышать, говорить, а не просто хватать воздух, едва подумав о потере. Но от этого вдруг стало не по себе. Чувство вины всколыхнулось мутью со дна души, и грудную клетку накрыло плотным саваном, стягивая ребра и мешая дышать.

Но тут чужие пальцы нашли мои, лежавшие на коробке передач, и я задержал дыхание, чтобы не спугнуть этот порыв Лары. Соблазн схватиться за нее в ответ оказался настолько велик, но я еле выдержал, но смог лишь сдержанно поблагодарить ее взглядом.

Когда Лара улизнула, холод, оставшийся от ее касания, показался едва выносимым. Не сойти бы с ума от того, как хочется жить и не хочется одновременно…

Только я жил. Уже вопреки своим решениям. Жизнь текла по венам, проникала в поры, меняла эмоции и заставляла наслаждаться каждым вздохом. В этом мы с людьми были похожи — правильный человек рядом заставлял нас чувствовать мир совсем иначе, наполнял жизнь вкусом и цветом, а каждую незначимую деталь смыслом.