– Конечно есть, – улыбаюсь я, – и вообще, мы теперь всегда будем есть самое вкусное мороженное! Обещаю тебе!

– Мам, ты плачешь? – Катюшка касается пальчиком моего лица, я сама не замечаю как по щекам катятся слезы.

– Это от счастья, доча, что ты у меня есть, – говорю я.

Я быстро отвожу дочь подальше и мы едем в детское кафе, где подают самое вкусное мороженое.

Дочь с аппетитом уминает малиновый пломбир, а у меня кусок в горло не лезет. Мое фисташковое грустно тает в креманке. Мысли крутятся как сумасшедшие. Как? Почему? И самое главное – что теперь делать?

Ну, допустим, “как” и “почему” риторические вопросы и задавать их смысла нет, как и “за что”. А вот “что делать”, самый что ни на есть насущный. Первая моя реакция устроить разнос благоверному, настоящий такой, с битьем посуды, бросить ему в рожу обручальное кольцо и свалить в закат. Но…

Я смотрю на белокурую головку дочери. Если бы я была одна, то конечно, уже бы собирала вещи и колотила в квартире все что не приколочено. Только куда я с ребенком пойду? Да и почему я должна уходить? Он себе нашел новую любовь пусть и уходит!

Так больно от этих мыслей, только вчера мы строили планы, мечтали о новой, большой квартире, а сегодня я уже думаю о разводе. Как мало времени нужно, чтобы разбилась вся жизнь и все полетело в тартарары. Как легко перечеркнуть счастье и любовь связью на стороне. И не просто случайной связью по пьяне, а полноценной другой семьей, где чужой мальчик называет его папой.

– Мам, а почему ты не кушаешь? – доча удивленно смотрит на меня.

– Да я уже наелась, дочь, – улыбаюсь я.

Если бы кто знал, как мне сейчас тяжело сохранять спокойствие, улыбаться, и казаться веселой. Хочется разрыдаться, устроить скандал, уйти в депрессию и пожалеть себя от души. Как я благодарна Катюшке, что, сама того не зная, не дает мне погрузится эту черную пучину отчаяния.

Я ответственна за свою кроху, я должна сейчас запихать свои чувства подальше и действовать в ее интересах. Мне срочно нужен совет, сама я сейчас могу дров наломать.

– Наелась? – спрашиваю я Катю.

– Да! – счастливая мордашка испачкана мороженым, – мам, гляди!

Я смотрю на витрину где выставлены нереально красивые куклы. Глаза Катюшки загораются, но тут же потухают.

– Они дорогие, да? – грустно спрашивает она.

Да что ж ты за мразь такая Вадим? Значит дочери мы отказываем, а чужого ребенка на моря возим?

Раньше я бы всеми силами постаралась отвлечь дочь от дорогой игрушки, да и вообще, я избегала ходить с ней в места где эти игрушки продаются, но только не сегодня.

– Выбирай, – смеюсь я.

– Правда?! – Катя аж подпрыгивает на месте, – спасибо, мамочка!

Она выбирает куклу и я, по привычке, про себя ужасаюсь ее стоимости, но решительно оплачиваю покупку с денег отложенных на жизнь.