Посмотри на неё, разве может это убогое существо хоть немного волновать меня? Я и сам не раз прикладывал к ней свои кулаки, так что она приучена к боли.

Саркастический тон Гаррика не мог скрыть страха, который он испытал, услышав слова Одина. Если Один просто убьет Еву, тогда ему, Гаррику, ничего не грозит. Но, если Один задумает изнасиловать это ничтожество, тогда все к чему он так долго шел, полетит коту под хвост, и многое из того что он когда-то совершил, станет просто бесполезным. А ведь Гаррик совершал многие страшные дела, и именно их результат привел к тому, что он до сих пор жив. Хорошо, что кроме него об этом никто не знает, да никогда и не узнает. Так что, для него лучше будет, если Ева сейчас умрет от рук этого воина, Одина.

— Убить ее? — ухмыльнувшись, покачал головой Один, — Нет, это будет слишком милосердно. Она будет мучиться день ото дня, искупая твои грехи. А ты, будешь сидеть на цепи, как пес, смотря на то как твой дом переходит в мои руки, а твое потомство корчится подо мной, моля о пощаде, — прошипел он, — Держите его крепко, и будьте внимательны, крысы всегда найдут шанс, вырваться из клетки, — бросил Один воинам, удерживающим Гаррика.

Ева не заметила это внезапное движение, когда Один внезапно оказался рядом с ней. Ухватившись за ворот её платья, мужчина резко дернул рукой и уже через секунду единственная одежда, которая у нее была, платье и нижняя рубашка, такие ветхие и перешитые с чужого плеча, оказались разорванными в клочья. В одно мгновение, Ева с изумлением смотрела на клочки своей бывшей одежды, а уже в следующее, лежала на столе, придавленная тяжестью мужского тела. Ее ноги свисали с края стола, полностью облегчая доступ к невинному телу.

— Нет! Не надо! — захлебываясь слезами, закричала Ева, но безжалостный воин этого не заметил.

Единственное, что оставалось свободным, это руки, и Ева молотила ими по крепким плечам воина, стараясь причинить ему боль. Наблюдая за ее бесплодными попытками вырваться, Один ухватился Еву за руки, вздернул их вверх, соединив одной своей рукой оба запястья вместе. Теперь Еве больше нечем было себя защитить, и она замерла, как мышка, лежа на столе. Лишь ее грудь вздымалась в попытках захватить больше воздуха.

Раздвинув ноги Евы еще шире, Один развязал свои штаны, освобождая уже готовый член. Освободив запястья девушки, которая была парализована страхом и уже не могла оказывать сопротивление, мужчина обхватил ее бедра, приподнимая для своего вторжения. На секунду он остановился, упиваясь сладостью этого момента, тем, что выродок его врага, лежит под ним, умирая от страха.

— Прошу вас, не надо.

Едва слышный шепот, пробудил в нем воспоминания о другой девочке.