Ему было плевать на то, что ее голова запрокинулась назад, а на глазах от изумления и боли выступили слезы. Запустив свои большие ладони в ее волосы, он притянул Еву к себе, не позволяя ей вернуть голову в более удобное положение, а наоборот, продолжая тянуть вниз.

— Теперь ты моя, и можешь не надеяться, на чью-либо жалость. Для всех остальных ты лишь тень. Запомни, с этих пор, ты никто, и только я вправе решать твою судьбу. Твоя жизнь в моих руках, — громко, чтобы все вокруг услышали его слова, произнес Одина, продолжая грубо тянуть волосы Евы.

Каждое его слово, как клеймо отпечатывалось в мозгу Евы, заставляя её чувствовать себя ещё большим ничтожеством. Быстро заморгав, она старалась избавиться от подступивших слез. Она не сомневалась в том, что будет именно так, как сказал Один, который по всей видимости был господином всех воинов, что сейчас с большим нетерпением следили за происходящим. Теперь, больше никто и никогда не посмеет к ней подойти, но скорее всего ей это и не понадобиться. Потому что единственный человек, которые теперь имеет право к ней прикасаться и разговаривать, не сохранит ей жизнь. В этом она не сомневалась.

От адской боли, которую причиняли ей эти грубые руки, Ева не могла вымолвить не слова. Да и особо не стремилась разговаривать, потому как боялась, что любое лишнее слово может привести к наказанию с его стороны.

Внезапно, Ева почувствовала, что ее волосы больше не держат в крепком захвате, и она может вернуть, порядком затекшую шею, в прежнее положение.

— Твоя дочь подросла, — усмехнувшись, бросил Один Гаррику, продолжая смотреть Еве в глаза.

Зарычав, Гаррик резко дернулся вперед, но мужчины, что держали его, были к этому готовы. И в следующее мгновение, Гаррик оказался на коленях. Один рассмеялся и кивнул воинам. Затем, снова посмотрел на Еву, так, что она вздрогнула от страха. А уже его следующая фраза ввергла ее в еще большую пучину ужаса, и Ева всем своим существом поняла, что сейчас произойдет что-то страшное. То, что навсегда изменит ее жизнь, превратив в еще более худший кошмар, чем тот, в котором она существовала до встречи с Одином.

— Устраивайся удобнее и с удовольствием смотри на своё чертово отродье, которое сейчас будет уничтожено, — Один посмотрел на Гаррика, с удовольствием наблюдая, как тот прожигает его своим ненавидящим взглядом, — Но, так как она твоя дочь, думаю, огромного вреда никому это не принесет. Я просто избавлю всех от твоего выродка, втоптав её в грязь и лишив тебя любой надежды на продолжение рода. Именно на ней ваш род прервется, ведь она твой единственный ребенок, не так ли?

— Ты можешь даже убить её, меня это мало волнует.