Мне нравится, что он вносит в мою жизнь больше тактильности, когда раньше я считала, что прикосновения точно не моё.

Пока Стивен и его дочь, о чём-то разговаривая, надевают верхнюю одежду, чтобы выйти и проводить нас, потому что на улице уже заметно похолодало, мы с Гаем от них отдаляемся.

– А что случилось? – спрашиваю я его тихо. – Почему я должна ехать домой?

– Твоя мама просила привезти тебя обратно ближе к десяти вечера.

– Когда? Или ты говоришь про тот момент, когда вы болтали на испанском?

Он кивает в ответ, а я ухмыляюсь:

– Надо же, как ты боишься мою маму.

– Она обещала отгрызть мне голову.

Коротко засмеявшись, я замечаю любопытные взгляды горничных, прикованные ко мне. Они преследуют меня даже тогда, когда мы уже спускаемся по ступенькам вниз.

– Тебя довезёт Майкл, – вдруг говорит Гай. – Наш водитель. Я должен остаться. Надеюсь, ты не обидишься?

– Нет, – уверенно отвечаю я, хоть мне и интересно, что же такое случилось, что ему так нужно остаться.

Но расспрашивать я не собираюсь. Только лишь оборачиваюсь, встречая взгляд Стивена, который кивает мне в знак прощания, а я пытаюсь улыбнуться в ответ.

Когда я возвращаюсь домой, мама встречает меня с порога. А я совсем этому не удивляюсь. Ещё в машине чуяла, как она сидит и нервно ожидает моего возвращения, давно готовая закидать меня миллионами вопросов.

После того как я рассказываю ей о безупречных качествах отца Гая и прекрасных манерах его сестры, мама удовлетворённо выдыхает, словно впервые расслабившись.

Дома тихо. Горничные стараются не показываться, чтобы не тревожить трудящуюся в гостиной маму, уже успевшую выставить манекен и наложить на него куски ткани, что в будущем станут полноценными частями нового платья. Мне тоже не хочется особо её беспокоить, поэтому я спешу в свою комнату.

Но не успеваю я отойти от дверей, ведущих в гостиную, как мама меня внезапно окликает, а затем и рассказывает, что завтра мы едем к Дилану с Франческой в гости.

– У них, кстати, есть замечательная новость для нас, – накинув на манекен очередной кусочек материала, произносит мама.

В голове тут же резко выскакивает ярко светящаяся надпись, какие обычно подзывают клиентов в дорогие клубы или просто бары.

Стоило бы мне ещё у неё уточнить, как кончилось дело с шантажистами.

– Здорово… – задумчиво протягиваю я. – Правда, я думала, они побудут на медовом месяце подольше.

– А зачем, если главной цели они уже достигли?

Мама усмехается, как бы показывая, что именно она подразумевает под своими словами.

– О боже! – восклицаю я, скрывая своё смущённое лицо ладонями. – Это же мой брат, мам! Зачем при мне-то?

– А будто ты не знаешь, как мы все появляемся на свет.

– Мам, прекрати! Ничего не хочу слышать!

Именно так может делать Мэри Норвуд, моя любимая мамочка.