Удивлённо приподняв брови, я перевожу взгляд на парня в чёрной рубашке и думаю: разве на свете может быть человек, который бы от такого предложения отказался.

– Поцеловать? – переспрашиваю я. – В щёчку?

– Да, конечно, – усмехается он саркастичным тоном.

Я хмыкаю, потому что тщетно попыталась строить из себя дурочку. Потом спрашиваю:

– Ты всегда просишь разрешения у девушек, которых хочешь поцеловать?

– Нет. Только у тебя.

У меня бабочки порхают в животе.

Мне стыдно признаться в этом ему в лицо, но я безумно желаю поцелуя. Даже куда больше, наверное, чем он. Я всегда слышала, что парней стоит остерегаться. Что многие из них, подобно животным, не могут контролировать свои низменные желания.

Наверное, поэтому меня так удивило то, что Гай, зная о строгости моих родителей и моей жизни, сперва попросил разрешения.

– Но я не умею целоваться, – говорю я стыдливо. Факт того, что в свои семнадцать я ещё ни разу не целовалась, вгоняет меня в краску.

– Так даже лучше, – шепчет Гай в ответ.

Я думаю, что сейчас впервые он овладеет моими губами, потому что этого я сама сильно хочу. Думаю, что мне нужно просто закрыть глаза, а он сделает всё сам. Но вместо этого всего я лишь чувствую, как он вдруг берёт меня за руку и, словно передумав, смотрит на меня задумчиво, произнося:

– Но не сейчас… Когда придёт время.

– Когда придёт время? – Я снова разочаровываюсь. – Для поцелуя у тебя отведено специальное время?

– Мне… – начинает он, потом резко замолкает. Его глаза полны какого-то странного отчаяния. – Чёрт. Каталина, ты заставляешь меня чувствовать то, что я не должен чувствовать.

Гай опускает взгляд на мои руки. Он выглядит так, словно хочет что-то мне сказать, но не осмеливается. Или всё-таки не хочет.

– Гости сейчас уйдут, – говорит он, снова прибавив голосу уже знакомый мне холод. – Нужно готовиться к ужину.

Наверное, когда-нибудь я всё пойму. Когда-нибудь, но не сейчас…

Благотворительный вечер подходит к концу спустя уже тридцать минут после нашего с Гаем последнего разговора. Гости расселись по своим дорогим тачкам и очень скоро разъехались.

Поместье вмиг опустело.

Теперь оно кажется ещё больше, чем раньше. А тишина, затаившаяся в каждом огромном зале, в каждом уголке, немного даже успокаивает.

Однако в доме остаётся «живым» одно-единственное место – просторный, словно бесконечный зал с огромным столом на золочёных ножках посередине. Он пестрит кучей самой разнообразной еды, и, должна признать, слюнки у меня при виде всего этого потекли, так как я действительно голодна и против ужина ничего не имею.

– Что ж… Наконец мы можем поговорить все вместе, – улыбается Стивен, беря в руку бокал с красным вином. – Каталина, прошу вас, чувствуйте себя как дома.

Гай сидит напротив меня, и взгляд снова задумчивый.