Ведь скучная и занудная Каталина Норвуд никогда не участвует в подобном, никогда не пускает слухи, никогда не сплетничает и никому не вредит. Такова моя репутация в университете. Ещё одна гордость моих родителей.

– Мне угрожают, – наконец выдаёт Франческа.

У меня брови ползут вверх:

– В прямом! Они… какие-то парни видели, как я… О боже, это ужасно!

Сдержав себя от шумного усталого вздоха, я неуверенно кладу руку ей на плечо, как бы попытавшись утешительно погладить.

– Давай, – говорю я. – Я по-прежнему слушаю.

Франческа сглатывает, проводит рукой по своим безупречным локонам, а потом с тяжёлым нежеланием отвечает:

– Я, кажется, изменила Дилану, и несколько человек это видели и засняли на камеру.

Теперь, если я не пойду на их условия, они перешлют снятое всем нашим близким родственникам.

Именно вот это словосочетание протискивается мне в мозг от услышанного признания.

А затем с моих губ слетает вопрос:

– В тот день я сильно напилась. Была вечеринка. Я пришла в себя в одной постели с раздетым парнем… Лина, я не помню, как это произошло!

Она хватается за голову. А я в полной мере теперь понимаю её панику.

Дилан никогда не простит её, если узнает правду. Вот от чего вся эта истерика.

У меня от озадаченности пропадает всё желание возвращаться к празднованию и улыбаться всем, делая вид, что всё в порядке. Я так не смогу.

– Они… – всхлипывая, добавляет Франческа, – боже, мне кажется, они тоже там были, Лина! Мне кажется, они все…

Мне становится тошно при одной лишь мысли о том, что там могло произойти на самом деле, поэтому я морщусь и перебиваю её:

– И что у них за условия?

– Чтобы я передала им пятьдесят тысяч долларов.

Я никак не ожидала услышать такую большую сумму.

Сперва я даже решаю, что мне просто послышалось.

– Пятьдесят тысяч? – переспрашиваю я, надеясь услышать другие цифры.

Франческа безмолвно кивает и принимается рыдать снова.

– Что это за люди? – спрашиваю я. – Неужели кучка подростков могли потребовать такие деньги?

– Я не знаю. Я не видела их в лицо, они писали мне сообщения.

Никогда не думала, что буду сидеть около ресторана во время свадьбы своего брата и ломать голову над вставшей сложной ситуацией, касающейся его жены – по совместительству девушки, которую я терпеть не могла все эти годы.

– Я не знаю, что мне делать, Лина, – снова заговаривает Франческа жалобным голосом.

Не знаю, какие чувства испытываю после того, что узнала. Нет никакой неприязни, ненависти или чего-либо подобного. Лишь жалость и сожаление. К ним обоим.

– Зачем же ты напивалась в компании парней? – спрашиваю я. – Ты знала, чем это может закончиться?

Девушка шмыгает носом, вытирает мокрую дорожку на щеке. Глаза её покраснели ещё больше, опухли веки, а она всё продолжает и продолжает рыдать.