Наверное, это всё карма. Никогда в неё не верила, но теперь, кажется, начинаю верить.

Её слова льются сбивчиво и торопливо, и я еле-еле поспеваю за её мыслями. Никогда прежде я не видела, чтобы дерзкая и уверенная в себе Франческа Лидс так вела себя. Будто сумасшедшая.

– Я не понимаю… – бубню я неразборчиво.

– Я всегда тебе завидовала, Лина! – неожиданно выкрикивает она. – Твоей самооценке, тому, как к тебе относятся родители… Всему. Ты никогда не должна была доказывать своё превосходство, а я всю жизнь только этим и должна была заниматься.

Я открываю рот для ответа, но самого ответа у меня нет.

Франческа выпускает мою руку, хлюпает носом, сильнее размазывая пальцами тушь по щекам. Даже не представляю, как она вернётся обратно в ресторан в таком виде.

– Я боюсь, что не заслуживаю Дилана, – произносит она.

От такого заявления я даже немного расслабляюсь, потому что ожидала услышать нечто во много раз хуже. А так всё теперь выглядит как обычное переутомление невесты.

– Ясно, – киваю я. – И с чего вдруг?

– С того, что твой брат… вся твоя семья в целом… Вы такие счастливые.

Мне всегда казалось, будто я не заслуживаю становиться частью вас.

– И я сомневаюсь, что Дилан меня любит… Мне кажется, он женился на мне только из-за моей внешности. Все только это и говорят: «Франческа красотка» или «Франческа как раз в его вкусе! У неё такая фигурка!».

Я невольно фыркаю, ведь отлично помню, как о ней отзывался сам Дилан. Помню то, что он тогда сказал о ней.

– Расслабься, – произношу я, теперь уже в полной мере позволив себе скинуть напряжение с плеч. – Он тебя очень любит. Не глупи и иди обратно в ресторан.

Волноваться скоро начнут.

Франческа, однако, не собирается вставать. Она всё сидит, поникшая, и я впервые ловлю себя на мысли, что мне её жаль. Не знаю, что сейчас происходит у неё в душе, но снаружи она выглядит очень подавленной.

Поэтому я сажусь рядом с ней.

– Дело не только в том, что ты так считаешь, да? – спрашиваю я.

Она оставляет меня без ответа, но именно этим и отвечает.

– И что же ещё? – спрашиваю я. – Ты сказала, что боишься кого-то. Будто тебе навредят. О ком ты говорила?

Франческа роняет голову на свои колени, пачкая тушью белоснежное платье.

Спина и плечи у неё трясутся от разразившегося с новой силой плача.

– Я совершила огромную ошибку, – в перерывах между всхлипываниями произносит она. – Сама виновата.

– Я слушаю, – серьёзным тоном заявляю я, желая поскорее разобраться в ситуации.

Она отворачивается, но тем не менее отвечает:

– Не хочу говорить тебе. Ты ведь всё расскажешь Дилану и…

– Даю слово, что не расскажу. Поверь, я умею хранить секреты лучше всех.

И это правда. Она сама это понимает.