Здесь действительно толпилось немало народу, в том числе и в полицейской форме. Тело, покрытое непрозрачным полиэтиленом, загружали в машину скорой помощи.

– Можно взглянуть? – спросил Беркович и, не дожидаясь ответа, откинул полиэтилен с головы убитого.

Это был мужчина лет сорока, на затылке запеклась кровь, в крови была и светло-серая рубашка. Судя по всему, череп был проломлен каким-то тупым предметом.

– Смерть наступила почти мгновенно, – сказал оказавшийся рядом Моше Паз, эксперт-криминалист, знакомый Берковичу по прошлым делам. – Произошло это недавно, полчаса-сорок минут назад. Убитый – Арье Плавник, водитель автокара. Убили ломиком, оружие убийства я нашел, но пальцевых следов на нем нет.

– Где и при каких обстоятельствах обнаружили тело? – спросил Беркович, обращаясь к патрульному.

– В полицию позвонил Яаков Самдар, – начал рассказывать Дашевский. – Он живет в одном из домов, что по ту сторону дороги. По утрам выгуливает свою собаку на территории промзоны, потому что соседи не любят, когда пес у них под окнами справляет свои потребности… Сегодня, как обычно, Самдар гулял здесь, около фабрики, когда услышал крик. Ему показалось, что крик шел отсюда, – Дашевский кивком головы показал на ряд невысоких и широких окон, располагавшихся практически на уровне земли вдоль всего фасада здания типографии. Это были окна какого-то подвального помещения.

– Здесь, – продолжал Дашевский, – находится склад шинного завода Мейергоффа. Сам завод в полукилометре отсюда, а подвал для склада готовой продукции они арендуют у Мораша.

– Минутку, – сказал Беркович и подошел к одному из окон. Внутри склада свет не горел, но окна выходили на восток, солнце уже взошло, и его косые лучи освещали помещение, будто прожектором. Ясно были видны высокие штабеля шин. Все окна были забраны металлической решеткой, несколько окон были открыты – видимо, склад плохо вентилировался, и при закрытых окнах там можно было задохнуться.

– Хорошо, – сказал Беркович, – свидетель услышал крик. Кстати, где он сейчас, этот Самдар?

– В кабинете управляющего типографии Эхуда Бермана. Там же и подозреваемый в убийстве Рон Шахаль.

– О! – воскликнул Беркович. – Вы не сказали мне, что задержали человека, подозреваемого в преступлении! Это большое упущение, Дашевский, вы обязаны были сказать об этом в первую очередь.

– Прошу прощения, – патрульный смутился. Ему, судя по всему, впервые довелось участвовать в процедуре задержания, и он не был уверен в том, что все сделал правильно.

– Пойдем в кабинет, – сказал Беркович.

В здании типографии оказалось более шумно, чем на улице. На всех трех этажах работали печатные машины, снаружи их практически не было слышно – в здании была хорошая звукоизоляция.