От угнетающей обстановки мне стало не по себе. Застегнув все пуговицы джинсовки, чтобы скрыть декольте, я скрестила руки на груди и не отставая последовала за ребятами.

Вдруг Федя резко остановился и повернулся к нам.

— Итак, Каролина, действуем, как и договорились, — четко проговорил он, — вы идете первые, я — за вами! Число помнишь?

— Пять! — уверено произнесла она и посмотрела на меня, — Яна, ты только молчи, ок?

Я утвердительно закивала головой, хотя не совсем понимала, о чем идет речь. Каролина взяла меня за руку и повела в глубь переулка. Когда мы остановились напротив неприметной железной двери, она прокашлялась и постучала кулаком три раза.

Мой слух пронзил неприятный скрежет и в двери появилось маленькое окошко. Грозный взгляд небрежно мазнул по нашим силуэтам и громко пробасил:

— Пять, — пуская в ход все свои обольстительные чары, кокетливо произнесла Каролина.

Мужчина явно напрягся, еще раз осмотрел нас и молча захлопнул окно. Мы с Каролиной переглянулись, она произнесла верное число, что могло пойти не так? Или в это таинственное заведение был закрыт путь для девушек?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы успешно преодолели лестницу и оказались в большом зале, практически битком забитым мужчинами. Они отличались друг от друга возрастом и ростом, манерой одеваться и жестами, цветом волос и даже прическами, и я никак не могла сообразить, что заставило их сюда явиться. Вдруг воцарилась полная тишина, я стала пробираться вглубь толпы, заглядывая каждому в лицо и пытаясь найти Егора. Выйдя в первый ряд, я увидела шестерых парней, образующих круг и лишь один силуэт оказался знакомым. Он стоял ко мне спиной, с поднятой рукой и смотрел на высокого худощавого парня, который находился в середине круга.

И тут я вспомнила слова Феди «Шесть игроков, один патрон».

— Егор! — истошно крикнула я, всем сердцем надеясь, что не опоздала.

— Егор! — послышался голос моей любимой девочки.

Не открывая глаз, я улыбнулся и подумал, что нахожусь в раю. Ни боли, ни страданий, ни лжи, вот только руку оттягивал холодный тяжелый металл, а затем и окружающий запах показался мне знакомым. Нахмурившись, я все-таки открыл глаза и моему взору предстал ведущий с испуганным лицом. В эту же секунду, поддавшись какому-то неведомому чувству, я выронил револьвер из рук и обернулся. Ко мне бежала Яна, ее длинные волосы развивались, а по нежным щекам текли слезы. Она вихрем залетела на меня, отчего мне еле-еле удалось удержаться на ногах.

— Дурак, какой ты дурак, Распутин! — прошептала она мне на ухо и с удушающей силой обхватила шею.