Девчонка хаотично бегала из комнаты в комнату, собирая необходимые документы, а я запрыгнул в кроссовки и с нежностью посмотрел на тяжело дышащую Катю:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Держись, мелкая, все будет хорошо!

Препарат немного ослабил спазм бронхов, и Катюшка медленными и нечастными вдохами наполняла свои легкие спасительным воздухом.

Мы мчали по дороге со скоростью света. Главная задача была отвезти мелкую в больницу. Я ловко лавировал между медленно едущими машинами и иногда вдавливал педаль газа в пол, чтобы проскочить на мигающий сигнал светофора. Яна сидела с Катей на заднем сидении и расстегивала маленькие пуговицы яркой пижамы, чтобы освободить грудную клетку мелкой от стеснения.

Когда мы подъехали к больнице, я взял Катюшку на руки и быстро побежал внутрь здания. По громкому топоту я слышал, что Янка не отстает от нас.

— Помогите, — раздался истошный крик Яны, когда мы пересекли холл больницы, — у моей сестры приступ бронхиальной астмы.

К нам тут же ринулись два больших амбала в белых медицинских костюмах, подхватили обездвиженное тело мелкой, аккуратно положили на каталку и повезли ее в большой грузовой лифт, что-то крича на своем медицинском языке.

— Куда? — закричала Яна и внутри моего тела пронесся разрушающий импульс.

Я крепко держал ее, бьющуюся в нервных конвульсиях и желающую поехать с младшей сестрой, а внутри все разрывалось от боли.

— Тише, тише, моя девочка, — прошептал я, прижимая ее голову к своим губам, — сейчас ей помогут!

Постепенно прыткость Яны исчезла, и она полностью подчинилась моим объятиям, обхватив меня за торс и воткнувшись носом в мою грудь. К нам подошла медсестра и попросила заполнить необходимые документы и когда мы выполнили все необходимые требования, нас проводили до дверей, ведущих в реанимацию.

Время, движение которого было подобно улитке, давило на виски, заставляя выть от беспомощности. Пока мы терпеливо ждали в коридоре, Яну трясло от волнения. Вынужден признаться, я и сам пребывал в шоке от произошедшего и не на шутку испугался за мелкую.

— Почему ты не сказала о болезни Кати? — спокойно поинтересовался я, сидя на полу напротив Яны.

— Это тебя не касается, — злобно ответила она и опустила голову вниз.

Я не обратил внимания на ее реакцию, так как знал, что ее грубость связана лишь с переживаниями за сестру.

Давай, мелкая, борись!

Янка сидела напротив меня в том же домашнем наряде, с растрепанными волосами и опухшими глазами. Я рассматривал ее образ и понимал, что такой сильной любви я больше ни к кому не смогу испытывать.