Я прижалась к нему настолько сильно, насколько нам позволяли наши ножи и пистолеты. Натэниэл был прав — они действительно мешают.

— Согласна на разрыв одежды потом, но нам вовсе не обязательно каждый раз заниматься грубым сексом или бондажем, Рафаэль. Если ты хочешь заняться любовью без всего этого, то мы можем попробовать.

— Попробовать. — Повторил он и начал отстраняться.

Я схватила его за пиджак, не позволяя уйти слишком далеко.

— Мать твою, Рафаэль, хватит цепляться к каждому слову. Прислушайся, наконец, к тому, что я говорю, а не к тому негативному дерьму, которое возникает в твоей голове, когда я это делаю.

— Я не понимаю, что это значит. — Сказал он.

Мне пришлось приложить усилие, чтобы не вздохнуть слишком тяжко.

— Это значит, что если ты хочешь заняться любовью без всяких там бондажей, то давай просто сделаем это.

— Мне казалось, что ты практикуешь исключительно бондаж.

— Либо же делаешь это с несколькими людьми одновременно — как тот тройничок, который ты предлагала мне ранее.

— Слушай, это мы с тобой обсудим потом, но сейчас, если ты хочешь заняться со мной любовью, мой ответ — «да».

— Да, именно так.

 — Сказал он, изучая мое лицо.

— Именно так. — Согласилась я, улыбаясь его серьезным глазам.

— А сейчас ты должна сказать, что мне следовало спросить тебя об этом раньше?

— Нет, сейчас я напоминаю тебе, что я согласилась заняться с тобой любовью, а ты почему-то все еще чешешь языком.

Он улыбнулся, и эта улыбка переросла в полноценную ухмылку, которую я не ожидала увидеть на лице Рафаэля.

— Больше никаких разговоров. — Сказал он, взял меня за руку и повел вниз по коридору.

Рафаэль помог мне избавиться от одежды, так что теперь я стояла перед ним обнаженная, прямо рядом с кроватью, а на нем все еще были штаны.

Даже его ремень по-прежнему был застегнут. Рафаэль стоял босиком на ковре, и его штаны казались слишком длинными сейчас, когда на нем не было обуви. Я скользнула руками по его груди. По сравнению с его смуглой кожей моя казалась еще бледнее, чем обычно, и мне нравился этот контраст. Рафаэль взял меня за руку.

— Твои ладони такие маленькие, но ты единственная женщина, которую мне доводилось раздевать, и у которой при этом был еще более внушительный арсенал оружия рядом с кроватью, чем у меня.

 — В конце этой фразы он улыбнулся и поднял мои руки к своему лицу, чтобы оставить легкие поцелуи на каждой из моих ладоней.

— Ты знал, что я не похожа на других девчонок, еще до того, как раздел меня.

— Знал. — Согласился он и поцеловал сперва одно мое запястье, а потом другое. Губы у него были нежными, а дыхание — теплым. Он начал процеловывать дорожку по моим рукам — сперва на правой, потом на левой, — пока не дошел до локтя. Там он поцеловал сгиб сперва правой руки, а потом левой.