Выводы сделала такие: школа не лучше и не хуже других; директор не пристает к вышестоящему начальству с бесконечными просьбами о деньгах, не мозолит глаза; администрация со своей работой вполне справляется, — поэтому на глупое письмо не стоит обращать особого внимания. Валерка довольно потирал руки. В очередной раз успешно отбился. Чудак. Да заранее ясно было, как закончится история с «телегой». На олимпийских вершинах наробраза давно никому ничего не надо. Лишь бы их не трогали. Это не самое страшное. Вот на днях поймали двух одиннадцатиклассников в туалете. Курили анашу.

Хорошо, что комиссия к тому времени из школы уже убралась. Ну, историю раздувать не стали, сами управились. А то пойдут разговоры и до «города» в два счета докатятся. А фронтальной проверки сейчас ни одна школа не выдержит. Мои ученички — ничего себе. Хамят потихоньку, не более. Нечего волноваться. Но вообще хватит дома отлеживаться. Работать некому.

Я мягко послала Котова и работу подальше. За столько лет первый раз взяла больничный. Что? Человеку уже и поболеть нельзя? Педагогам, между прочим, раз в пять лет годовой оплачиваемый отпуск предоставлять надо.

Чтобы психами не становились.

Мы еще поговорили немного о моем давлении. Валерка не хотел верить диагнозу. Он все смеялся. Рассказал три-четыре анекдота о врачах и больных. Анекдоты были с длиннющими бородами. Я вежливо улыбалась, думая про себя: «Когда же он приступит к тому, зачем пришел?» Поглядывала на часы. Боялась. Вот вернется Димка. Отменят последние уроки. Такое теперь частенько случается. Он придет домой пораньше и застанет Котова. Верный же скандал с сыном.

Валерка, видимо, понял мое состояние.

Помолчал. Откашлялся. И торжественно спросил, подумала ли я над его предложением? Нечто в этом роде я и предполагала. А иначе зачем ему ко мне домой являться? Да еще в костюмной паре? Ответила сразу. Категоричным отказом. Котов заметил, поморщившись, что ждать прекрасного принца можно до седых волос. А если под прекрасным принцем понимается Ванька Лукин, то его и в загробной жизни не дождешься.

— Причем здесь Иван? — холодно поинтересовалась я, высоко вскинув брови.

— При том, — отозвался Валерка. И начал путешествие в глубь времен, напоминая мне то, что я и без него не забывала.

— Помнишь, Саня Мирный дразнил тебя? Нам лет по тринадцать, по четырнадцать было. Ну, как же? «Твой папа — крокодил». Хорошая была фразочка. Главное, действенная. Ты зеленела даже. Иван тогда еще за тебя заступился. Мы, честно говоря, все в тот раз струхнули немного. Но и задумались. Почему это вдруг Лукин за тебя заступается? Широков, тот влюбился сразу. А я поколбасился немного. В принципе, ты мне нравилась. Только подойти было нельзя. Вы с Иваном роман крутили.