Мне со своего места видно было плохо. Планерка как планерка. Как десятки других таких планерок.

Если бы на этих сборищах действительно решались насущные вопросы. Так ведь нет. Больше о туалетных бачках, о вениках с тряпками рассуждаем да счеты между собой сводим. Бывает иногда, что Котов проводит в школе какой-нибудь очередной дурацкий эксперимент. Тогда он оповещает нас об этом на одной из планерок. Вовсе не с целью обсудить новшество. Просто ставит нас в известность. Возражений Валерий Петрович не слушает. От критики его просто трясет, особенно если критика конструктивна. Не раз он в гневе заявлял нам, что в своей вотчине — полный хозяин, как его левая пятка пожелает, так он и сделает. Спорить бесполезно, поэтому мы затихаем и молча выслушиваем, как нам теперь надо будет учить детей. Лично меня это бесит. Бесят и поведение Котова, и его идеи. Я вовсе не против экспериментов. Но их надо тщательно просчитывать и готовить, готовить необходимую материально-техническую и методическую базу, а еще многое другое. Нововведения хороши тогда, когда жизнь показывает их настоятельную необходимость и полезность. Котов же свои идеи высасывает из пальца. Он принял за образец для себя систему обучения, распространенную в странах Запада. Особенно его восхищают американские методы. А то, что уровень образования среднего американца смехотворен, Валерия Петровича не пугает. Похоже он этот факт не принимает в расчет вовсе. Может быть, поэтому наши ученики не скрываясь курят «травку» на школьном крыльце, матерятся через слово, плюют на пол, жуют жвачку как коровы и считают смертным грехом желание хорошо учиться. Связываться с нашими воспитанниками не хочет даже милиция. С каждым годом дела в школе идут все хуже и хуже. Я воюю с этим изо всех сил. Еще три-четыре человека воюют, остальные давно махнули рукой. И правда, к чему надрываться? Все равно толку мало.

— Екатерина Алексеевна! А вас лично это не касается? — раздался неожиданно голос завуча. Прямо над самым ухом.

— Что меня не касается, Лидия Григорьевна?

— Двойки в журналах!

— Да, да, — встрепенулся директор. — У администрации ко всем такие претензии. А особенно к вам, дражайшая Екатерина Алексеевна.

Ну, вот! Началось. Разговор о двойках идет много лет. И всегда можно найти козла отпущения среди учителей. Нет такого преподавателя, который не ставил бы двойки. У нас же принято считать, что если по твоему предмету в классе двоек больше, чем у двух учеников, значит, виноват ты, учитель. Плохо объясняешь, не владеешь материалом, не умеешь заинтересовать и вообще урокодатель. Так же относятся и к большому количеству троек. А дети — это еще дети, и ответственности за свою учебу нести не могут. Конечно, прямо так не говорится, но подразумевается.