Тринадцать с лишним лет прожить в соседних подъездах и не иметь представления друг о друге? Так что церемония знакомства была пустой формальностью. Но, вероятно, формальностью необходимой. Этого хотел Генка, этого хотели его родители. Я не спорила. И была торжественно введена в такую же, как у нас, но только однокомнатную квартиру.

Все чистенько, аккуратненько. Не бедненько, но без особых претензий. Кругом половички, подушечки, салфеточки. Еще картиночки на стенах. На кухонном подоконнике — трехлитровая банка с чайным грибом и керамические горшки с пышной геранью.

Огромный пушистый кот путался под ногами и тихо урчал. В комнате был накрыт стол. Кружевная деревенская скатерть. На ней — тарелки, лафитники, стеклянные салатницы с нехитрой снедью. Грибочки, сало, огурчики, квашеная капуста. И в центре стола — бутылка недорогого кагора.

Мы расселись за столом. Широковы смущались, суетливо подкладывали мне на тарелку еду, напряженно переглядывались. Кажется, старались понравиться. Генка волновался, подкашливал. От всего этого и мне было неловко. Я краснела и молчала, робко ковыряла вилкой отварную картошку.

Потихоньку рассматривала комнату. Кусок не лез в горло, и я почти ничего не съела. От вина отказалась наотрез. Хозяева при этом довольно заулыбались. Предложили клюквенного морса. Генка вскочил из-за стола, торопясь за морсом, и опрокинул тарелку с грибами. Мы с его матерью одновременно ринулись собирать грибы с пола. В результате столкнулись лбами. Хорошенечко эдак столкнулись. И засмеялись. За нами начали хохотать мужчины. Смех разрядил атмосферу. Все почувствовали себя проще, заговорили свободно. И потом уже больше не смущались так. Из ящиков извлекли стопки фотографий бабушек и тетушек. Включили приемник — послушать музыку. Смотрины, судя по довольному лицу Генки, удались. Я понравилась его родителям.

И мне понравились будущие свекор со свекровью. Тихие, спокойные, ни во что не встревающие. Широков-старший работал на стройке крановщиком. Его жена — на почте. Они даже рады были, что Генка женится. Еще больше радовались скорому появлению «внука». Мне тогда показалось, что радовались они не из большой любви к малышам. Просто в разговоре все время проскальзывала не облеченная в слова надежда: вдруг Генаша остепенится, вдруг бросит пить? Меня это немного удивило.

Мне не казалось, что он прямо-таки пьет. Генаша выпивает, да. Но пьет?

Генашей Широкова называла мать. И с этого момента я тоже стала так называть его. Он не противился. Он тогда вообще со всем соглашался.

Весь тот месяц с небольшим я жила у бабушки. На Пролетарский проспект наведывалась по необходимости. Не чаще раза в неделю. В основном, в консультацию. Никаких сведений о своей семье не имела.