Её лицо не выражало ни единой эмоции, сердце билось ровно, как кремлёвские часы, она могла контролировать даже пот и температуру собственного тела. Женщину не уличил бы ни один детектор лжи и не разговорил бы ни один агент.

– Почему вы молчите?

– У Ольги Прокофьевны сейчас неделя молчаливой медитации, – взял слово Паша. – Она буддистка, представляешь?

Набекрень поражалась находчивости Павла. Мужчина говорил о вполне возможных вещах. Раз в год она так и делала, но для Кати это всё звучало как полный бред.

– А почему у тебя всё лицо обгоревшее? – она снова обратилась к мужу.

– На складе было холодно. Я разжёг камин, уснул рядом и не заметил, как лицо обгорело.

Паша снял куртку и обнажил обгоревшие плечи и руки.

– Ты целиком, что ли, в нём спал?

– Было очень холодно.

Катя снова посмотрела на Набекрень. Ровный шоколадный загар домработницы говорил о том, что спать в каминах тоже нужно уметь.

Сели ужинать. Молчаливая Ольга Прокофьевна разогрела рыбный суп, сваренный из бойцовского леща, и безо всякой задней мысли разлила его по новеньким тарелкам. Ей так хотелось скорее задействовать новую посуду, что, когда она опомнилась, было слишком поздно.

Катя доела суп и встретилась глазами с Имхотепом, чьё лицо красовалось на дне тарелки. Потом Набекрень пододвинула ей кружку в виде головы сфинкса. Катя также оценила новую татуировку на мизинце Ольги Прокофьевны, где на арабском языке было написано: «Метла смерти».

– Всё! С меня хватит! – Катя встала из-за стола. – Я всё знаю!

Паша посмотрел на домохозяйку с укором. Она предала их уговор.

– Мне прислали видео, где ты болтаешь и целуешься с этой малолетней любительницей маринада из маракуйи!

– Вот ведь крысёныш, – вышла из медитации Набекрень.

 – Нужно было его ещё заставить холодец сварить, который он во внутреннем кармане утащил.

– Так значит, и вы всё знали?! – Катя повернулась к Ольге Прокофьевне и посмотрела ей прямо в глаза. – Знали и молчали!"

"– Я действовала исключительно в интересах вашей семьи, – по-деловому ответила Набекрень. – Ваш муж разорвал с ней все отношения, а новых у него не предвидится, всё задокументировано! – Набекрень достала бумаги, заверенные нотариусом.

– Можете сжечь это в том же камине, где этот балабол дрых целые сутки!

– Кать, она правду говорит! – попытался реабилитироваться Паша, но в ответ был оглушён сфинксом и нокаутирован Имхотепом – эти двое отлично работали в команде.

– Выметайтесь! Оба! Чтобы духу вашего здесь не было!

– Но куда же я пойду?! – мычал из-под стола поверженный Паша.

– Да мне плевать, можешь возвращаться к своей профурсетке.

– Нам перекрыли визу, – ответила Ольга Прокофьевна.