Проходя под решеткой, залитой светом фонаря, он приложил палец к губам. Мелькнул силуэт Влады — она шла, обхватив себя руками, — и погрузился во мрак. Данила запрокинул голову: не фонарь это светил, а непривычно яркие звезды.

— Тридцать два, тридцать три, — шепотом считал шаги проводник. — Поворот направо… — Глухой удар, Момент выругался. — Ёлы, не вписался, сдаем назад.

Он так резко рванул в обратном направлении, что протаранил Владу, и та налетела на Данилу. Капитан обнял девушку за плечи — и не почувствовал ни холода, ни тепла.

— Вот он, прохо-одик, — мурлыкнул Момент.

 — Пригибаемся — и за мной.

Продрогший до нитки Данила не мог понять, по мокрому или сухому ползли на четвереньках, он прикрывал лицо, чтобы не получить берцем проводника в нос.

— Я в-вообще-то б-боюсь з-замкнутых пространств, — пробормотала Влада. — Блин, мы вообще пр-равильно ползем?

Вопрос она задала с таким отчаянием, что Даниле передался ее страх: черная бездна без конца и края, куда ни сунься — нет выхода, и чем дальше, тем уже лаз и ниже потолок. Застрянешь — никто не придет на помощь. Сбегутся крысы, начнут жрать тебя заживо, а ты даже сдохнуть сразу не сможешь!

— Стоять! — скомандовал Момент и завозился.

Что-то клацнуло — свет резанул по глазам. Выход! Донесся вздох облегчения Влады.

— Моментом, бро. Тут фонари кругом — запалят! И машины иногда ездят.

Данила выбрался на проезжую часть и юркнул в подворотню, за ним — Влада. Момент, воровато озираясь, приладил крышку люка на место, догнал спеца с девушкой и бросил, не останавливаясь:

— За мной, бегом, чтоб согреться!

Тело слушалось с трудом, голова кружилась, болели ушибленные ребра — Данила беспокоился, как бы переломов не было.

Шутка ли — так долбануло под водой. Впереди хекала Влада, ей тоже несладко приходилось. Похоже, Момент самый выносливый. Нет, скорее, его меньше потрепало.

Постепенно Данила согрелся, начало покалывать ноги и руки. Только бы на патруль не нарваться. Поздний час пока спасал.

С дороги, вдоль которой высились старинные, на вид даже ухоженные дома, свернули в убитый переулок, поскакали по разбитому асфальту мимо облезлых сталинок. Фонарей тут не было, ни в одном доме не светились окна, зато из ржавых труб валил дымок, оставлявший на стенах черные дорожки.

Некоторые окна были выбиты, двери подъездов сорваны с петель.

Тверь почти опустела: боялись люди здесь жить, верили в то, что от Сектора идет опасное излучение и вода в реке заражена. Оставались деклассированные элементы и те, кто имел прибыль с биотина.

— Следующий дом, — задыхаясь, проговорил Момент.

Это была двухэтажная развалина, которую ровно посередине пересекала трещина. Правая часть дома выглядела обитаемой, левая таращилась провалами окон.