— Завтра? — уточнил Герман тоном сильно занятого светскими приемами человека.

— У тебя другие планы? — не удержался я от подколки.

— Нууу, — граф, казалось, действительно задумался. — Нет, завтра, кажется, прекрасный день, то есть ночь…

На том наша компания и разошлась. Мы перепроверили снаряжение, повторили несколько раз основной план, запасные и их вариации. Включая случай, когда всё вообще полетит к ебеням. И, самое главное, наемники подтвердили своё намерение участвовать в том, что мы все согласились называть «операцией».

Я старательно вспоминал учебку и ту наивность.

Просто чтобы успокоиться. Евгений с его ребятами вызывали во мне хоть каплю веры в грядущий успех, а за остальных придется отвечать мне. Масштабность спасаемого органа разрасталась, но это было уже не остановить.

И первым, самым важным, заданием было выспаться. Как в последний раз в жизни. В омут с головой и всё такое. Примерно так я и напутствовал нашу команду, когда наемники шустро смылись.

И лично я свои же распоряжения выполнил. Отоспался. В мягкой, как облачко на божественных небесах, кровати. В шелковые волны которой с утра подали завтрак, сводящий с ума одними только ароматами.

Полный английский завтрак. Яишенка, натуральные колбаски, свежайший бекон, чуть прижаренные грибочки, сливочная фасоль и драники. Пища богов, от которой слюни текут не хуже, чем при экспериментах пресловутого профессора Павлова. Вместе с кофе ещё подали рюмку, но принюхавшись, я не стал отказываться. И бахнул этот шот, оказавшийся безумным концентратом имбиря с лимоном.

Такой заряд калорий и витаминов поднял меня лучше самого лютого дневального. И весь день прошел под этим эффектом.

Развязка вот-вот должна была наступить, а там гори оно всё.

Занятия и полигон с по-прежнему задумчивым наставником пронеслись незаметно. Глеб даже отпустил нас чуть пораньше, так что удалось ещё вздремнуть. Никто мне не писал и не звонил, все словно почувствовали, что мне нужен один спокойный день.

Ночь в большом городе это всегда иллюзия. Кажущиеся спящими улицы скрывают секреты, о которых мало кто хочет знать. Остывающий после жаркого дня асфальт, гаснущие один за другим окна, тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами и поскрипыванием дорожного знака на легком ветру.

Всё это внушало чувство покоя и умиротворения. Ложное, но такое желаемое. Хотелось поверить в то, что весь мир замер и спит. Сладко дремлет в грезах. Даже воздух замирает в эти моменты, принося предвкушение. Того, что ещё неявно, но произойдет.

Снаряжались на складе мы без разговоров, не нарушая этого обманчивого ночного безмолвия. Дюжина человек, собирающихся вломиться в убежище ганзейцев. Я поглядывал на сосредоточенные лица наемников, выискивая сомнения.