Вероятно, он не вписывался в ее представления о полицейских. Да и удостоверения не показал.

– Вы хозяйка квартиры? – уточнил Карпатский. – Или снимаете?

– Нет. У меня муж. И дети. Двое. Но они сейчас у бабушки. Дети, в смысле. Муж на работе. А что?..

– Как вас зовут? – не переставал задавать вопросы Карпатский, сверля ее взглядом. – Могу я увидеть ваш паспорт?

Женщина пожала плечами, послушно открыла сумочку, лежавшую на этажерке, достала из нее паспорт и протянула Карпатскому, попутно представляясь вслух:

– Мария. Кобзева Мария Константиновна. А что, собственно, вам нужно?

Внимательно изучив странички паспорта и особенно придирчиво сличив фотографию в нем с оригиналом, Карпатский вернул документ хозяйке, но на ее вопрос так и не потрудился ответить.

– Валентина Макаровна Золотарева вам кем приходится?

Мария вдруг обхватила себя руками и нахмурилась. Кажется, вопросы Карпатского окончательно сбили ее с толку.

– Это бабушка моя. Но она умерла давно.

– Лет… двенадцать назад. Да, в 2009, в октябре.

– И это ее квартира, так?

– Ну да. Мы здесь вместе жили, а потом квартира мне по наследству перешла. К чему все эти вопросы?

Карпатский вытащил из заднего кармана джинсов сложенный в несколько раз лист бумаги. Успел сделать копию, чтобы не везти сюда оригинал.

– Вы узнаете это письмо?

Едва Мария пробежала взглядом по первым строчкам, у нее задрожали руки, а когда она снова посмотрела на Влада и Карпатского, стало заметно, что глаза ее слегка увлажнились.

– Господи, откуда оно у вас?

– Так вы его узнаете?

– Конечно, узнаю! Это письмо изменило всю мою жизнь!

– Можете рассказать подробнее? – мягко попросил Влад и улыбнулся ей, решив сыграть на контрасте с Карпатским. Схема «злой полицейский – добрый полицейский», говорят, хорошо работает.

Сработала она и в этот раз. Мария как-то сразу успокоилась и предложила им пройти в комнату. Даже разрешила не разуваться, сославшись на то, что все равно собралась делать уборку.

– До двадцати двух лет я свою бабушку толком не знала, – принялась рассказывать она, проходя в гостиную первой и направляясь к стене, на которой висели фотографии в рамках. – В детстве видела лишь однажды, но не запомнила ничего. Они с мамой не ладили. Бабушка была категорически против моего отца, говорила, что он бестолковый и ненадежный человек. И, знаете, оказалась права. Он нас бросил, мне еще и шести лет не было. Года два мама сама барахталась, а потом все же решила обратиться за помощью к бабушке. Я смутно помню тот день, когда мы сюда пришли. Помню, мне дали чай с очень вкусными конфетами, я тогда редко такую роскошь видела. Чтобы целая вазочка конфет стояла – и ешь, сколько влезет. А мама с бабушкой в комнату разговаривать ушли.