— Олесь, ну налей все равно сок или минералку со льдом, на улице пекло же, — хмурится Раф.

Провожает меня до дивана и помогает присесть.

— Сейчас. — Она встает с кресла и идет в сторону кухни. — Есть яблочный, апельсиновый. Есть еще мультифрукт, но его мало осталось. — Трясет пакет.

— Любой, спасибо, — вежливо улыбаюсь.

— Наш поставщик прислал партию говна вместо того, что мы заказывали, — поясняет мне Славик, — а сроки горят. Вот и носимся. Раф, может, полетит в Австралию.

Алекс слегка закатывает глаза, его передергивает на этих словах. Я мажу взглядом по его груди, плоскому животу, дорожке волос, и хочется его одеть. Сейчас. Чтобы никто больше не смотрел. Олеся не смотрела. Он слишком хорошо выглядит.

Его сотовый вновь вибрирует. Алекс шипит сквозь зубы:"

"— Сука. — Потом поднимает глаза на меня и усмехается: — Полетишь, если что, со мной?

Пожимаю плечами. Куда я с такой ногой? Но и отказываться почему-то не спешу. Надо подумать.

— Минуту. — Алекс оглядывает себя и словно спохватывается, поняв, что до сих пор полуголый. Мысли его далеко. — Надену что-нибудь сначала, да.

Он подносит телефон к уху и идет в спальню. Закрывает плотно дверь, оттуда слышится агрессивное:

— Блядь! — А дальше долгая речь на английском.

Неловко улыбаюсь, когда Олеся ставит передо мной стакан с апельсиновым соком и льдом. Рядом кладет соломинку, завернутую в салфетку. Садится напротив.

— Хочешь сделать хорошо — сделай сам, — произносит Борис. — Олесь, у тебя виза еще нормально? Если что, полетишь с Рафом?

— Да, конечно.

Я невольно хмурюсь, доставая из салфетки соломинку.

Глава 12

— И я рада была познакомиться, — говорю Славе, когда тот прощается.

Пожимает мне руку и зачем-то задорно подмигивает.

Слегка робею: остро не хватает опыта общения с мужчинами. Я не маленькая, но моментами ощущаю себя именно такой. Не получается разгадать знаки. Это вежливость, флирт или насмешка?

Два часа могли бы показаться долгими, как обычно бывает при попадании в чужую компанию, но я не сводила глаз с Алекса, и время пролетело быстро. Он много говорил по телефону или видеосвязи, ходил при этом от окна к окну. Психовал, смеялся, что-то эмоционально рассказывал. В моменты передышки неизменно падал рядом и обнимал. Потом поднимался. Понятно, почему он худой — слишком много двигается, мало ест.

Сейчас стоит у окна и вновь с кем-то спорит на английском. Так быстро, что моих знаний не хватает даже для того, чтобы уловить суть.

Вслед за Славиком квартиру покидает Борис с ноутбуком. Все это время он был довольно молчалив, собран и будто недоволен. Руку пожимает только Алексу, мне лишь бегло кивает. Олеся чмокает его в щеку.

Мы остаемся втроем. Олеся сидит в кресле, задрав ноги. Что-то увлеченно печатает в телефоне, я следую ее примеру.